УДК 316.334.3:005.332.2

О НЕКОТОРЫХ ТЕНДЕНЦИЯХ СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКОГО РАЗВИТИЯ РОССИИ В XX-НАЧАЛЕ XXI В

Постников Василий Григорьевич
Ухтинский государственный технический университет
д.п.н., профессор кафедры философии и методологии образования

Аннотация
В данной статье рассматриваются некоторые аспекты социально-политического развития России в XX-начале XXI в. Затронуты некоторые проблемы, которые оказали значительное влияние на политическую историю нашей страны, на состояние и развитие общества, на международные отношения России в периоды ее становления и развития.

Ключевые слова: активизация, государственная власть, малоземелье, политические реформы, самодержавие, централизация производства


SOME TRENDS IN THE SOCIO-POLITICAL DEVELOPMENT OF RUSSIA IN THE XX-BEGINNING OF XXI CENTURY

Postnikov Vasily Grigorievich
Ukhta State Technical University
Doctor of Political Sciences, professor of philosophy and methodology of education

Abstract
This article discusses some aspects of social and political development of Russia in the XX-beginning of XXI century. Addressed some of the issues that have had a significant impact on the political history of our country, the state and devel-opment of society, international relations of Russia during its formation and development.

Библиографическая ссылка на статью:
Постников В.Г. О некоторых тенденциях социально-политического развития России в XX-начале XXI в // Политика, государство и право. 2015. № 5 [Электронный ресурс]. URL: http://politika.snauka.ru/2015/05/3023 (дата обращения: 01.05.2017).

Изменение государственной власти во времени, является составной частью политической истории нашей страны, её сущностью и содержанием. Безусловно, это движение самым тесным образом связано с развитием всего общества, его эволюцией. В свою очередь, государственная власть оказывала и оказывает свое влияние на состояние и развитие общества, по принципу взаимодействия.

Тема эта очень сложная, дискуссионная, по ней существует практически необъятная масса разнородных источников. Помимо всего прочего, существует «умственный горизонт эпохи» как для очевидцев, современников тех или иных изменений или событий, так и для их потомков. Этот «горизонт» определяется не только уровнем знаний, достигнутых наукой, но и конкретно-историческими, как внутренними, так и внешними условиями развития. Именно в этих конкретно-исторических условиях и принимаются властью общеобязательные установления. Непонимание, или односторонняя трактовка взаимосвязи условий и принимаемых решений, ведет к появлению таких пессимистических утверждений, как «история учит тому, что ничему не учит», или еще гораздо худшему утверждению, что у России вообще нет истории.

Все это не более чем литературно-публицистический хлам, или, как выразился Президент РФ В.В. Путин при представлении новой концепции единого учебника по истории – «идеологический мусор». На самом деле «… опыт и история учат, что народы и правительства никогда и ничему не научались из истории и не действовали согласно поучениям. В каждую эпоху оказываются такие особые обстоятельства, каждая эпоха является настолько индивидуальным состоянием, что в эту эпоху необходимо и возможно принимать лишь такие решения, которые вытекают из самого этого состояния». [1, 7-8]. Из сказанного вовсе не следует, что история есть смена не связанных друг с другом эпох. Совсем наоборот. Каждая новая эпоха тесно связана с предыдущими, поскольку их содержание, до известной степени, переходит в новую и влияет на процессы и решения этой новой эпохи.

Россия вступила в XX в. в форме конгломератной империи с самодержавной (абсолютной) монархической формой правления. Крепостное право было отменено только в 1861 году. Политические реформы 80-х годов XIX в., сменились контрреформами 90-х годов. Самыми большими проблемами были, во-первых, нерешенность земельного вопроса в Центральной России, вплоть до Урала. Это означало засилье помещичьего землевладения, и острая нехватка земли у основной части крестьян. Второй проблемой была неразвитость путей сообщения. Германия была согласна выделять кредиты на эти цели, но условием с её стороны было то, чтобы железные дороги строились в сторону Дальнего Востока. Конечно, Россия крайне нуждалась в таких кредитах и строительстве дорог в этом направлении, но она также нуждалась в строительстве рокадных (параллельных) западной границе железных дорог. В конечном счете, не связанный условиями кредит предоставила Франция. Тем не менее, потребность в займах, по-современному, в инвестициях, обусловила широкое проникновение иностранного капитала в экономику страны, а вывоз капитала в виде прибылей, превысил его ввоз. Трудно сказать, отдавало ли царское правительство себе отчет о всех опасностях такой внешней зависимости. Скорей всего – да. Иначе трудно объяснить, почему Россия присоединилась к англо-французскому союзу, пресловутому «Сердечному согласию», в просторечии Антанте. Непонятно, почему современные либеральные историки и публицисты забывают об этом обстоятельстве и утверждают, что Россия вступила в I мировую войну без существенных причин.

Национальная русская, как финансовая, так и промышленная буржуазия, напротив, прекрасно разбиралась во всех хитросплетениях и по-своему отреагировала на них. Началась централизация производства в промышленности, т.е. создание крупных промышленных монополий, а в финансовой сфере – объединение банковского капитала. На наш взгляд, это весьма поучительный исторический пример для современной российской промышленной и финансовой буржуазии. Пора отбросить либеральные бредни о благодати иностранных инвестиций и называть вывоз прибыли за рубеж неким бегством или еще хуже, «незаконным вывозом капитала». На самом деле, это прикрытие либеральной, граничащей с национальным предательством, политики Правительства РФ по утрате контроля за деятельностью иностранного капитала в нашей стране.

Активизация экономической деятельности России на Дальнем Востоке, проникновение русского капитала в Манчжурию и на север Китая, привело к конфликту с Японией. Военное поражение страны, неудачный Портсмутский мир, вместе с обострением всех внутренних противоречий, особенно крестьянских волнений, вызвало первую русскую революцию. Открытые классовые схватки, вплоть до вооруженных, царскому правительству удалось подавить, но вынудило царя и правительство пойти на политические уступки.

Прежде всего, были отменены выкупные платежи крестьян за землю. Во-вторых, была разрешена деятельность политических партий, свобода снова, прежде всего печати, создана выборная Государственная Дума. Короче, началось движение от абсолютной монархии к конституционной.

Безусловно, предпринятые правительством меры способствовали развитию капиталистических отношений в промышленности, росту объемов производства. Главным препятствием на пути развития внутреннего капиталистического рынка оставалось сельское хозяйство, с его крестьянским малоземельем и сохранением крестьянской же общины. Малоземелье и община были тесно связаны между собой.

Проблему малоземелья можно было решить относительно легко за счет аренды помещичьей земли или её покупки. Помещики, во всяком случае, значительная часть, охотно шли и на аренду, и на продажу части своих владений. Однако расширению крестьянских наделов мешала община. Общинное землепользование предполагало его уравнительность, а с фискальной точки зрения, община была связана круговой порукой по выплате налогов. Выход одного семейства из общины увеличивал налоговое бремя на оставшихся. Правительство же не могло перейти на подушевой земельный налог, опять же в силу круговой поруки и уравнительного общинного землепользования. Разорвать этот порочный круг решил глава тогдашнего правительства П.А. Столыпин. Как ни странно, его реформы встретили сопротивление не столько общины, сколько помещиков, особенно крупных. Помещики лишались дешевой рабочей силы для обработки своих земель, а наиболее зажиточные крестьяне предпочитали покупку земли и слышать не хотели ни о какой аренде, да еще на помещичьих условиях. В итоге, помещики раскололись на либерально-буржуазную часть и реакционную. К последней относилась крупная земельная аристократия, из которой, кстати, формировался и высший слой государственного управления. Можно предположить, что именно это обстоятельство способствовало успеху покушения на Столыпина.

Вступление России в I мировую войну поначалу в российском обществе вызвало значительный рост патриотических настроений. Но постоянные неудачи действующей армии, за исключением «Брусиловского прорыва», отступление российских войск, а самое главное – развал тыла, вызвали рост массового недовольства и протесты против бездарного военного и гражданского управления.

Особое раздражение, прежде всего населения городов, вызывал постоянный рост цен на продовольствие. Дело было не столько в том, что его не хватало, сколько в его крайне не удовлетворительном распределении, прежде всего, в снабжении армии и населения. На этом деле стремились нажиться все – и крестьяне и переработчики. Чтобы как-то справиться с бедой, царское правительство еще в 1915 году ввело ограниченную продразверстку. Суть её заключалась в том, что примерно 15% продовольствия крестьяне должны были сдавать государству по твердо установленным ценам, а все остальное – по свободным, рыночным.

Размер продразверстки к 1917 г. вырос до 47%, но это не способствовало разрешению продовольственного кризиса. Помимо него усугубился кризис топливный, хотя он начался еще после первой русской революции – в 1906 г. Нечего и говорить о снабжении армии всем необходимым. Это снабжение фактически превратилось в узаконенное казнокрадство. Антивоенная пропаганда падала на благодатную почву. Армейская масса впитывала её как губка воду, а про гражданское население и говорить не стоит. Некоторые современные историки утверждают, что даже Распутин поддерживал идею сепаратного мира с Германией.

В 1915 году Санкт-Петербург из патриотических побуждений был переименован в Петроград. Так вот, застрельщиками Февральской буржуазной революции выступили не политические партии, и, тем более, не большевики. Их к тому времени насчитывалось всего-то 30 тысяч человек на всю Россию, да и то большая часть находилась в тюрьмах или эмиграции. Самую активную роль в Февральской революции сыграли разъяренные петроградские женщины. Причина же этого до банальности проста. Дело в том, что в Петроград прибыл очередной эшелон с мукой. Однако железнодорожная обслуга и складские рабочие в очередной раз бастовали. На разгрузку и складирование этой самой муки были посланы жандармы и полицейские. Последние ничего не смыслили в складских работах и уложили мешки с мукой в немыслимую высоту. В результате огромное количество нижних рядов муки начало «гореть», проще говоря, испортилось. Это вызвало задержки с выдачей и без того скудной продовольственной нормы. Когда обескураженным женщинам в очередях объявили, что хлеба нет и пока не будет, то возникло стихийное шествие на Невский. Государственная Дума царем была к тому времени распущена, но действовал её Временный комитет. К нему-то и направилась толпа разъяренных женщин. Стихийно возникшее шествие быстро приобрело политическую антивоенную направленность. Основными лозунгами стало требование «Мира и хлеба».

По привычке, генерал-губернатор Петрограда направил войска. Но армия, среди которой был и Семеновский полк, помнила 1905 год и то, как их обвини ли в зверском подавлении Московского вооруженного восстания. Поэтому, семеновцы винтовки забросили за плечи, женщины воткнули в стволы красные гвоздики и все вместе направились к Временному комитету Государственной Думы. Перепуганные думцы кое-как успокоили страсти, но отправили делегацию к царю, который застрял со свитой в поезде, на подъезде к Петрограду. Думцы, объявив царю о нарастающей угрозе революции, вынудили его подписать Манифест об отречении от престола в пользу брата Михаила. Последний тоже отказался от этой чести. Самодержавие рухнуло, а Россия в одночасье стала республикой. Было сформировано Временное правительство.

В Петрограде все, включая и высший свет, нацепили красные банты и братались на улицах. На банкетах рекой лилось шампанское, произносились здравицы в честь обретения свободы.

Между тем, в Петрограде возник Совет рабочих, крестьянских и солдатских депутатов. Они быстро стали возникать по всей стране.

Крестьяне, не дожидаясь Учредительного собрания, стали самовольно запахивать помещичью землю, громить и жечь имения, а рабочие – организовывать самоуправление на предприятиях. Короче говоря, сложилось то, что получило название «двоевластие».

Временное правительство, вместо решения названных проблем, издало по армии Приказ №1. Согласно ему разрешалось создавать солдатские комитеты. Без их согласия не действовал на один командирский приказ, отменялось казарменное чинопочитание, т.е. единоначалие. И это в воюющей стране! На местах появились комиссары Временного Правительства, которые вместо порядка добавили «революционного» хаоса и неразберихи. Развал государственного аппарата превратил саму государственную власть в некую эфемерность. Власть валялась на дороге и большевики, как самые решительные, её подобрали.

Мы не будем останавливаться на всех перипетиях гражданской войны. Отметим только ряд моментов. Большевики довели продразверстку до хлебной монополии, что вызвало массовое недовольство крестьян. В Сибири, не знавшей помещичьего земледелия, хлебная монополия вызвала отторжение. Советская власть под напором колчаковских войск и недовольства крестьян была смята за полтора месяца. Однако за Колчаком тянулся длинный шлейф иностранного присутствия. На Дальнем Востоке хозяйничали японцы и американцы. Транссибом распоряжались белочехи. В Омске Колчак разогнал пресловутый Комуч и был провозглашен «верховным правителем России».

Однако, под видом борьбы с «Красной опасностью», колчаковцы развязали настоящий террор против мирного населения. Поэтому, дойдя почти до Волги, «белые» покатились назад, поскольку вопросы о земле, о мире, будущем устройстве власти в России они отложили до созыва Учредительного Собрания. Нынешние либеральные историки объясняют поражение Колчака невиданным ранее «красным террором». Но почему-то никто из них не вспоминает о том, что отступающие колчаковцы «пачками» вешали железнодорожных рабочих на телеграфных столбах, обливали повешенных ледяной водой и на морозе издевательски вытаскивали одну из рук в сторону своего отступления. Спрашивается, что должны были испытывать наступающие красноармейцы, глядя на эти «указатели»?

Тот же казус случился и с Деникиным. Его войска взяли Орел. Следовавшие в обозе разного рода «бывшие» политические деятели, просто богатые люди, в предвкушении победы над «красной сволочью» уже планировали банкеты и молебны в златоглавой Москве.

В тылу же белогвардейских войск восстанавливались старые порядки. Крестьян, получивших помещичью землю, согласно Ленинскому «Декрету о земле» пороли шомполами, а после гнали в строй воевать за «единую и неделимую». Сам А. И. Деникин понимал, сто террор и другие беззакония недопустимы. Издавались всяческие постановления, запрещавшие произвол в отношения «мирных обывателей». Результат известен. «Красные» победили в гражданской войне.

Результаты войны были ужасны. Страна лежала в руинах, прежде всего, производственные силы. Разрушен был железнодорожный транспорт, заводы, или были разрушены, или просто стояли в запустении. Крестьянство, на время войны смирившись с продразверсткой, напрочь её отметали в мирное время. Страну захлестнул бандитизм и крестьянские восстания. Особенно крупным было восстание в Тамбове. Некоторые современные историки утверждают, что оно было подавлено с невиданной жестокостью, вплоть до применения Красной Армией газов. Хотелось бы понять, как против летучих, мобильных партизанских отрядов Антонова, на деле, можно провести газовую атаку. Впрочем, таких историков, как говорится, в рваную посудину не нальешь, а безумного не научишь.

На деле, в 1922 году был осуществлен крутой перелом. По решению Совнаркома продразверстка была заменена продналогом, разрешена свобода торговли, создание частных предприятий и т.п. Война с Советской властью для крестьян потеряла смысл. Отряды Антонова просто разбежались, а его самого уже ловили чекисты. Крестьяне рассудили просто: большевики хоть и сволочи, но дали землю, разрешили свободную торговлю хлебом. А налоги – они всегда были.

Перед Советским государством и правительством стояли более грандиозные задачи. Прежде всего, нужно было восстановить производство, но уже на новой технико-технологической основе. Ликвидировать неграмотность, подготовить кадры, как рабочих, так и инженеров. В 1925 г. было решено перевооружить армию. Когда же приступили к практическому решению этой проблемы, то обнаружилось, что страна не может производить танки, самолеты, трактора и автомобили. Все надо было создавать заново и на пустом месте.

В международном плане Советская Россия оказалась в глухой дипломатической и экономической блокаде. Франция и Англия соглашались её снять, но при условии выплаты царских долгов. На Генуэзской конференции они это требование и выставили. Взамен же получили встречный иск – выплаты компенсации за иностранную интервенцию и экономическое разграбление Севера и Дальнего Востока. Сумма ущерба превосходила царские долги. Переговоры, казалось бы, зашли в тупик. На переговорах в Рапалло советская и германская делегации заключили взаимовыгодное соглашение об экономическом сотрудничестве. Германия соглашалась поставлять технику и заводское оборудование. Это был прорыв не только блокады, но и получение ресурсов для переоснащения промышленности и создания новых отраслей. Германии было запрещено производить современное оружие, по Версальскому договору, во всяком случае, в полном объёме. Но никто не мог запретить ей передавать Советской России документацию и технологию строительства современных заводов, присылать своих специалистов и обучать советские кадры.

США восстановили дипломатические отношения с СССР только в 1936 году. Однако никто не мог запретить частным компаниям строить заводы в России присылать туда своих специалистов. Они этим воспользовались. Сталинградский тракторный завод – первенец этого сотрудничества. В результате страна начала производить не только трактора, но и танки.

К 1926 году возможности НЭПа для развития внутреннего экономического развития были исчерпаны. Советское правительство принимает решение об индустриализации страны и коллективизации сельского хозяйства. Решение было исторически правильным и обоснованным. Маломощные единоличные крестьянские хозяйства не могли, ни поднять урожайность, ни, тем более, закупать трактора и навесные сельскохозяйственное оборудование к ним. Создание коллективных сельских хозяйств – это форма, способ централизации и концентрации сельскохозяйственного производства. Конечно, она осуществлялась во многом варварскими методами, особенно так называемое «раскулачивание». Тем более, что в каждой конкретной деревне в кулаки можно было «записать» и из-за личной неприязни. Коллективизация была встречена в штыки наиболее зажиточной частью крестьянства, так называемыми кулаками. В деревнях их называли мироедами, потому, что они давали в долг и зерно и лошадей, плуги и жнейки, но при непременном условии отработки долга трудом в кулацких хозяйствах.

Для того, чтобы предотвратить новую вспышку гражданской войны в деревне было принято решение об административной высылке зажиточных семейств в отдаленные регионы страны. Как всегда, не обошлось «без перегибов» на местах. Не случайно в 1930 г. вышла статья И.В. Сталина «Головокружение от успехов». Здесь Сталин говорит о недопустимости чрезмерных форм обобществления сельскохозяйственного производства, вроде сельскохозяйственных коммун. По его мнению, сельскохозяйственная артель «… является основным звеном колхозного движения, потому, что она есть наиболее целесообразная форма разрешения зерновой проблемы. Зерновая же проблема является основным звеном в системе всего сельского хозяйства…». [2,196]. Тем не менее, в 1930-1931 гг., в ходе кампании по раскулачиванию, только в отдаленные районы страны было отправлено на спецпоселение 391026 семей общей численностью 1803392 человека. [3,322].

Безусловно, это были репрессии. И.В. Сталин в 1930 году на XVI съезде ВКП(б) говорил о них так: «Репрессии в области социалистического строительства являются необходимым элементом наступления, но элементом вспомогательным, а не главным. Главное в наступлении социализма при наших современных условиях, состоит в усилении темпа развития нашей промышленности, в усилении темпа развития совхозов и колхозов, в усилении темпа экономического вытеснения капиталистических элементов города и деревни… Вы можете арестовать и выслать десятки и сотни тысяч кулаков, но если вы одновременно с этим не сделаете всего необходимого для того, чтобы ускорить строительство новых форм хозяйства… кулачество все равно возродится и будет расти». [4,309-310].

Современные историки, говоря о коллективизации, обычно употребляют определение «насильственная». При этом отмечают сопротивление широких масс крестьянства, а также отсутствие опыта ведения (управления) коллективными хозяйствами, подготовленных кадров, техники и т.п. [См. 3, 323]. Все это так. Справедливо также и указание на то, что в сталинской стратегии форсированной индустриализации «… все отрасли народного хозяйства и все сферы общественной жизни подчинялись нуждам промышленного роста». [3, 333]. Не смотря на все трудности и проблемы, к 1934 году СССР преобразился. Он сбросил с себя признаки отсталости и средневековья. «Из страны аграрной он стал страной индустриальной. Из страны мелкого единоличного сельского хозяйства он стал страной коллективного крупного механизированного сельского хозяйства». [5, 306]. В стране была не только ликвидирована неграмотность, но было введено всеобщее начальное образование, начала создаваться система высших и средних образовательных учреждений.

Если говорить о развитии социально-политических тенденциях в России до Великой Октябрьской революции, то можно отметить следующие моменты:

– российское общество в начале XXв. было социально-классовым, с очень сильным феодальным наследием;

– государственный строй представлял собой конгломератную абсолютную монархию, только делающий первые шаги по движению к конституционной монархии;

– на этой социальной основе возникли две основные социально-политические тенденции – либерально-демократическая (либерально-буржуазная) и социал-демократическая;

– после двух революций была ликвидирована не только абсолютная монархия, провозглашена, а затем устранена и буржуазная республика;

– в ходе гражданской войны и последующих преобразований во всех сферах общественной жизни, утвердился новый социалистический строй.

Установление социализма вело к существенной трансформации социально-политических тенденций развития. Была устранена массовая основа для открытой, вплоть до вооруженной классовой борьбы, но остались, пусть в новом виде, общественные противоречия, и остались люди, в прошлом принадлежавшие к различным, в том числе господствующим социальным группам.

Сохранились, наконец, различные формы общественного сознания, идеологии, на основе которых выдвигались разные способы решения общественных противоречий. В этой связи центр политической борьбы переместился в господствующую политическую силу – Всесоюзную коммунистическую партию (большевиков). Эта борьба проявилась в виде возникновения разных уклонов от «левых до правых». На XVII съезде ВКП(б) И.В. Сталин с удовольствием констатировал, что все эти «уклоны» разбиты. [См. 5, 347].

Некоторые современные историки характеризуют реальный социализм как господство «всеобщей уравниловки» и «казарменного равенства». Трудно сказать, знают ли они или нет, что весь их критический запал опирается на идеи 20-х – начала 30-х годов XX в., именно сторонников введения такого распределения, такого же, по сути, казарменного равенства. Если не знают, то можно рекомендовать им прочитать хотя бы то, что говорил тот же И.В. Сталин. Пусть ознакомятся: «Отчетный доклад XVII съезду партии о работе ЦК ВКП(б)», Собрание сочинений И.В. Сталина, т. 13, страницы 354-355. Весь этот бред об уравнительном распределении партийно-государственным руководством страны был отвергнут, и детально разъяснены принципы социалистического распределения и социалистического равенства.

В наши дни, помимо идей уравнительности, воспроизводится, а затем подвергается уничтожающей «критике, присущая марксизму, якобы изначально, теория и практика «мировой революции». С одной стороны – забавно повторять, что большинство так называемых современных историков воспроизводят теории, отвергнутые советским руководством еще в 20-х-30-х годах XX в. Вот, что говорил об этом Сталин в 1936 г. в беседе с американским газетным магнатом Роем Говардом. Последний утверждал, что в мире в течение долгого времени создавалось опасение, что Советский Союз намерен произвести мировую революцию и силой навязать свои политические теории остальному миру.

Сталин назвал такие опасения «трагикомическим недоразумением». Он пояснил, что такая революция произойдет только тогда, когда этого захотят народы других стран, а если не захотят, то и революции не будет и вообще «экспорт революции – это чепуха». [См. 6, 662-663]. С другой стороны – такое повторение просто необходимо, потому что населению России, родившемуся в 50-х годах XX в. и в последующие годы, неизвестно ни действительное политическое движение 20-30-х гг., ни его историография. На авторов современных политических концепций невозможно воздействовать логикой. Их воспаленное воображение, скорей всего, следует лечить медицинскими препаратами.

В годы оголтелой борьбы «со сталинщиной», развязанной по инициативе «меченного Богом» генсека Политбюро ЦК КПСС М.С. Горбачевым, возникла, и поныне процветает, теория «равной ответственности» Советского Союза и нацистской Германии за развязывание II мировой войны.

Наши пещерные либералы-антисоветчики, наряду с себе подобными на Западе, с пеной у рта доказывают, что именно «Договор о ненападении между Германией и СССР» от 23 августа 1939 г. явился спусковым крючком для начала войны в Европе. Вообще-то подготовка к войне, да еще за 8 дней не делается. Ну, это Бог с ним, это к слову.

Сам по себе этот Договор ничего сверхъестественного не содержал. Он состоял из семи статей, заключен был сроком на 10 лет и исключал участие СССР и Германии в какой-либо группировке держав, которая, прямо или косвенно, направлена против одной из сторон.

Больший интерес представляет собой «Секретный дополнительный протокол к договору о ненападении между Германией и СССР от 23 августа 1939 г.» Все разговоры о недопустимости тайной дипломатии есть, не более, чем сказки для дефективных ребятишек дошкольного возраста. Эта «тайная дипломатия» – обычная дипломатическая практика. Интерес же представляет собой подпункт статьи 2-ой договора, предусматривающий, что в территориально-политического изменения пространства каких-либо областей, входивших в состав Польши, граница сфер интересов Германии и СССР будет, приблизительно, проходить по линии рек Нарева, Вислы и Сана. [См. 7, 330].

Вообще-то не совсем понятно, почему Договор и протоколы к нему называют Пактом Молотова-Риббентропа и почему высшее руководство страны, особенно Ельцин, да и нынешние тоже, униженно извиняются за него перед польским руководством. Поляки же, со слезами на глазах, доказывают, что именно Германия и Советский Союз напали на несчастную Польшу и разделили её. Вот уж чья бы корова мычала.… Сама-то Польша была тем еще стервятником…

Поляки как-то не любят вспоминать, что в сентябре 1938 г. они потребовали от Чехословакии передать им Тешинскую область, на что та ответила согласием. В Польше же на это ответили тем, что создали добровольческий корпус, и 2 ноября 1938 г. эти войска вступили в Тешин.

Польша, с момента своего возрождения, стала острием копья, нацеленного на Советский Союз. В основе этого лежала не только шляхетская спесь, но и вся вековая ненависть к «москалям», а про Советскую Россию и говорить нечего.

Поляки имели одну из самых крупных армий в Европе, заигрывали, и с нацистской Германией, и с Англией, и с Францией. Последнюю они особенно «доили», по части кредитов, и потрясали оружием. Как отмечают некоторые российские историки (не у всех же случилось либералистское размягчение мозга), польский посол во Франции, в беседе с министром иностранных дел Жоржем Бонне, в ответ на замечание последнего, что угроза войны с Германией делает для Польши необходимой помощь СССР, ответил: «Не немцы, а поляки ворвутся вглубь Германии в первые же дни войны». [7, 334].

Ход той войны хорошо известен. Мы ограничимся только перечислением некоторых дат.

1 сентября – начало войны. 5 сентября – из Варшавы выехало польское правительство. 7 сентября – главнокомандующий Рыдз-Смиглы покинул Варшаву. Всякая связь и управление войсками было утрачено. 17 сентября – польское правительство покинуло страну, а 19 сентября того же месяца было интернировано румынами. Остается только удивляться, что очаги польского сопротивления держались до 29 сентября, а парад победы Гитлер смог провести лишь 3 октября.

Польская кампания была выиграна Гитлером за две с половиной недели. Советские войска вошли в Западную Украину и Западную Белоруссию только 17 сентября, между 3 и 6 часами утра. Формально ввод войск можно было отложить и до 19 сентября, но зачем?

Союзники, Англия и Франция, палец о палец не ударили, чтобы спасти Польшу. Зачем же Советскому Союзу было воевать с Германией из-за шляхетской, и явно недружественной СССР, той же самой Польши. Наверняка либералы существовали в то время в России, но попробовал бы кто из них пикнуть об этом, тем более что СССР был связан договором о ненападении.

Советский Союз этим договором отодвинул угрозу войну даже не на два, а на три фронта: с Японией, Турцией и Германией. Кстати, японские войска добивали в Монголии как раз при подписании Договора о ненападении. Между тем, с 1936 г. существовал «Антикоминтерновский пакт», знаменитая ось «Рим-Берлин-Токио». Кому бы как не Германии поддержать Японию, а тут на тебе: вместо помощи договор о ненападении. Японцы такой «хохмы» Гитлеру не простили и не поддержали его ни в 41, ни в 42 году.

О Великой Отечественной войне написано много, в том числе и современными либералами. Особенно заметны их причитания о грабеже советскими солдатами беззащитного мирного немецкого населения и насилия над женщинами, хотя бы из чувства мести. Конечно, чувство мести у наших солдат было. Об этом советский поэт-фронтовик, ныне почти забытый Сергей Наровчатов писал так:

«Я проходил, скрепя зубами мимо

Сожженных сел, казненных городов.

По горестной, по русской, по родимой

Завещанной от дедов и отцов…

………………………………………….

Крови своей, своим святыням верный,

Слова старинные я повторял, скорбя:

– Россия, мати! Свете мой безмерный,

Которой местью мстить мне за тебя!» [8, 435].

Конечно, всякие эксцессы бывали, но они жестко подавлялись военной контрразведкой «СМЕРШ» и трибуналами. И все же лучшего ответа нынешним и будущим либералам вряд ли можно найти; впрочем, есть ответ и в бронзе. Он стоит в Берлине, Трептов-парке.

И, наконец, о советских потерях в Великой Отечественной войне. Некоторые оценивают их в 40, а то и в 60 млн. человек. Иные утверждают, что для победы в войне «немцев трупами закидали». Таких людей трудно отнести даже к либералам. Скорей всего это те, кто ради красного словца продаст и родного отца. Но есть и статистика. Общие людские потери СССР в Великой Отечественной войне составили 26,6 млн. человек. Такие же людские потери Германии и её сателлитов – 11,9 млн. человек. Безвозвратные людские потери Вооруженных Сил СССР составили 11 млн. 944,1 тысяч. Пропавшие без вести и попавшие в плен: СССР – 5 млн. 59,9 тысяч человек, Германии – 2 млн. 869,3 тысячи человек. Немцы, по разным причинам истребили 3 млн. 291 тыс. 175 человек советских военнопленных; в советском плену умерло 450,8 тыс. человек. [См: 8,410, 411, 454].

Невозможно отнести разницу в потерях только на счет промахов Советского командования, «дуболомов» политруков и особистов, а также репрессий в РККА (довоенных). А.А. Зиновьев вообще приходит к выводу, что «… если бы не было предвоенных репрессий в армии, мы войну проиграли бы… вместо одного Власова мы имели бы десятки, да еще покрупнее его». [9, 4].

Если раньше в советских кинофильмах немцев изображали идиотами, то в нынешних «новоделах» о войне идиотами изображают политруков и особистов. Смотреть противно… Возможно, «либералы» следуют расхожей мудрости: «Не перегнешь – не выпрямишь», только вот ничего прямого у них не получается, а все какая-то «загогулина».

Либеральная тенденция в политическом развитии нашей страны с 30-х и до середины 80-х годов XX в. была не ликвидирована, а загнана в подполье. О её существовании свидетельствуют разного рода «самиздатовские» публикации, зарубежные организации и издательства вроде НТС и «Посева».

В действительности, во многом закату социалистической тенденции способствовала деятельность Н.С. Хрущева на посту Первого Секретаря ЦК КПСС и его огульная критика И.В. Сталина. Другое дело, что с этой точки зрения, т.е. оценки результатов его теоретических «достижений», отечественные историки мало что сделали. А ведь чего стоил один только вывод Хрущева, что коммунизм в СССР будет установлен в 80-х годах XX в. Впрочем, откуда ему было знать, что «коммунизм… не состояние, которое должно быть установлено, не идеал, с которым должна сообразовываться действительность. Мы называем коммунизмом действительное движение, которое уничтожает теперешнее состояние». [10, 28].

Скорей всего, что такого понимания коммунизма или не знают, или сознательно избегают нынешние российские либералы. Их критика коммунизма, точнее не критика, а зубоскальство, направлена не на критику движения, уничтожающего прошлую мерзость, а именно на состояние, хотя бы и будущее. Возникает вопрос, кто над кем зубоскалит, не сами ли они, да над собой.

Победа либеральной тенденции привела к установлению в России невиданного в истории общественного строя, который мы называем рента-капитализмом. Этот рента-капитализм характеризуется деиндустриализацией, десоциализацией, деморализацией и депопуляцией страны.

Россия слабеет во всех смыслах, а в воздухе все ощутимей пахнет порохом. Победу же России никто не гарантирует. В случае поражения первыми пострадают именно либералы. Именно у них, победившая иностранная коалиция отберет их состояние, как неправедно нажитые.

Если кто и отдает отчет в грядущих опасностях (помимо «левых» и «патриотов»), то это фракция промышленной буржуазии и её представителей. К сожалению, эта фракция политически не господствует, а занимает подчиненное положение. В России сложился симбиоз наиболее «… опасных для общества форм организации власти – клептократии (власти воров), лутократии (власти грабителей) и плутократии (власти богачей). [11, 173]. Конечно, это, прежде всего, теоретическое предположение, выдвинутое на основе других исследований и других стран.

Безусловно, «все не так уж сумрачно вблизи». В развитии общества нет ничего заранее предопределенного. В России есть силы, которые отдают себе отчет в надвигающихся бедах. Как говорится, дай им Бог здоровья и удачи. Опять, как в годы золотые, три стертых треплют шлеи… И выбор есть, и выбора нет.


Библиографический список
  1. Гегель Г.В. Философия истории / Перевод А.М. Водена. – Сочинения. – т. 8. – М.; Л. : Соцэкгиз, 1935. – 470 с.
  2. Сталин И.В. Головокружение от успехов. К вопросам колхозного движения. – Сочинения. – т. 12. – М. : Государственное издательство политической литературы, 1949. – С. 191-199
  3. История России. XX век / А.Н. Волков, М.М. Горинов, В.П. Дмитриенко и др. – М. : ООО «Изд-во АСТ-ЛТД, 1998. – 608 с.
  4. Сталин И.В. Политический отчет Центрального Комитета XVI съезду ВКП(б). 27 июня 1930г. / Сталин И.В. Собрание сочинений. – т. 12. – М. : Государственное издательство политической литературы, 1949. – С. 235–373.
  5. Сталин И. В. Отчетный доклад XVII съезду партии о работе ЦК ВКП(б) 26 января 1934 г. / Сталин И.В. – Cочинения. – Т. 13. – М. : Государственное издательство политической литературы, 1953. – С. 282–373
  6. Сталин И. Беседа с председателем газетного объединения «Скриппс – Горвард ньюпейперс» господином Рой Говардом 1 марта 1936 г. / Ленин и Сталин. Сборник произведений к изучению Истории ВКП(б), – т. III. – М.: Партиздат ЦК ВКП(б), 1936. – С. 660-667
  7. Прудникова Е. Чигирин И. Катынь. Ложь, ставшая историей. – М. : ЗАО «Олма Медиа Групп»., 2011. – 876 с.
  8. Всероссийская Книга Памяти 1941-1945. Обзорный том. – М. : Военное изд-во, 1949. – 544 с.
  9. Зиновьев А.А. Моя эпоха. О Великой Отечественной войне 1941-1945 гг. // Советская Россия. Отечественные записки № 9 (334) 23 апреля 2015. – С. 3-5
  10. Маркс К., Энгельс Ф. Фейербах. Противоположность материалистического и идеалистического воззрений. / К. Маркс и Ф. Энгельс. Избранные произведения в трех томах. – т. 1. – М. : Политиздат, 1979. – С. 4-70
  11. Смертин Ю.Т. Рецензия на книгу «Л.В. Гевелинг. Клептократия. Социально-политические коррупции и негативной экономики. Борьба африканского государства с деструктивными формами организации власти. / Ю. Г. Смертин // Восток : Афроазиатские общества: история и современность . – 11/2002 . – N6 . – С.173-176 .


Все статьи автора «Постников Василий Григорьевич»


© Если вы обнаружили нарушение авторских или смежных прав, пожалуйста, незамедлительно сообщите нам об этом по электронной почте или через форму обратной связи.

Связь с автором (комментарии/рецензии к статье)

Оставить комментарий

Вы должны авторизоваться, чтобы оставить комментарий.

Если Вы еще не зарегистрированы на сайте, то Вам необходимо зарегистрироваться: