От представителей американского общества и в частности прессы часто слышатся обвинения в адрес России о том, что она никак не может отойти от принципиального противостояния времен “холодной войны”, в то время как Америка всячески способствует налаживанию взаимоотношений в том числе и с РФ и стремится к миру во всем мире. В статье “Соединенные Штаты рассматривают возможность резкого сокращения своего ядерного арсенала” [2], автор довольно скептически выражает эту идею разоружения Америки. Особенно показательным является тезис об откате США в случае планируемого сокращения стратегических ядерных вооружений до трехсот единиц к потенциалу страны уровня 1950 года.

Не в особо ярких красках комментируется высказывание В.В. Путина в статье “Путин заявил, что Россия не собирается разоружаться в одностороннем порядке” [5]. Нынешний президент России (на тот момент Председатель Правительства РФ) явно дал понять, что наша страна больше не будет идти на столь серьзеные уступки как и раньше в вопросах разоружения, не видя таких же действий со стороны НАТО и США в частности.

Журналист Дэниел Ларисон в своей статье “Для чего разжигать войну с Россией” [3] очень грамотно показывает позицию России в отношениях с США на примере двух противоположных мнений. Первое из них принадлежит Дугу Бэндоу, позицию которого можно обосновать так: “Если бы какое-либо другое государство окружало США своими военными базами, назвало Америку основной геополитической угрозой для себя и налаживало военные связи с вышедшими из их состава территориями, Вашингтон смотрел бы на все это без особой радости. И, наверное, он реагировал бы точно так же, как сейчас реагирует Россия”. Сет Мандел, чья точка зрения является второй в данной статье, напротив, обвиняет Россию во всех “смертных грехах”, говоря о том, что наша страна защищает кровавых диктаторов, основные силы терроризма, при этом в своей стране подтасовывает выборы и сажает в тюрьму невинных людей (имеется ввиду А. Навальный) и т.п. В итоге Ларисон приходит к вполне адекватному выводу, говоря, что политика, проводимая США и НАТО, носит по отношению к России провокационный характер и является враждебной; перенеся ситуацию из России в США и наоборот, он считает, что тревога и подозрительность по отношению к подобной политике была бы точно такой же.

В вопросах, касающихся размещения войск НАТО в Афганистане, явно прослеживается одна тенденция: обоснованность претензий России на то, чтобы войска альянса задержались в этом стратегически опасном для РФ регионе. С. Лекич, в своей статье “Москва резко раскритиковала натовские планы относительно вывода коалиционных сил из Афганистана” [4] пишет о том, что глава МИДа РФ Сергей Лавров подверг критике подготовку вывода войск США и НАТО из Афганистана к 2014 году. По сути, то, что пару десятилетий назад казалось фарсом, сейчас абсолютно нормальное положение вещей. Регион,  за который боролась еще Российская империя, не говоря уже об СССР, отдан под полное покровительство войск НАТО. В это можно видеть здравый смысл со стороны России. РФ опасается того, что самостоятельно Афганистан далеко еще не готов к подавлению движения талибан и это угрожает приграничным территориям России, а именно бывшим республикам СССР, дестабилизацией. А это уже представляет угрозу безопасности и российскому государству. Недаром высокие росскийские чины, российские и западные СМИ говорят о том, что если из этого региона уйдут войска альянса, то придется направлять туда свои войска РФ, дабы стабилизировать регион в случае появления какой-либо угрозы. Можно вспомнить и о том, какие потери несли советские войска 25-30 лет назад именно в этом опасном регионе. Россия, даюы сохранить текущее положение вещей в этом вопросе, даже готова пойти на серьезные жертвы – организовать стратегическую базу МТО НАТО в Ульяновске.

Самой сложной проблемой во взаимоотношениях России и США в настоящий момент являются вопросы, связанные с размещением элементов ПРО в Европе, в непосредственной близости от границ РФ. Диалог в этой сфере затянулся уже серьезно, и разрешения пока еще не видно. Д. Кайл в статье “ПРО: каковы ставки в игре?” [2], направляет нас к выводу о том, что до итогов президентских выборов в США, ситуация останется без изменений. Он прямо пишет о том, что Барак Обама, опасаясь понизить своей рейтинг в преддверии выборов, пытается оттянуть срок принятия решений таких вопросов. Более радикальная позиция по данному вопросу констатируется в статье “Россия заявляет, что может нанести превентивный удар по ПРО, размещенной в Европе” [7], в которой цитируются высказывания высокопоставленных российских лиц, имеющих в том числе и прямое отношение к обороне РФ. Они открыто заяляют о необходимости нанесения превентивного удара по ПРО в Европе, если она все же будет там установлена, так как этот объект будет явно представлять из себя попытку сдерживания стратегического ядерного потенциала России.

Завершая свои размышления по данной теме, мы хотим привести цитату из статьи “Путин: НАТО  - пережиток холодной войны” [6]. Хотя Россия воспринимает Североатлантический альянс в качестве “пережитка холодной войны” и подвергает критике натовские планы, действия НАТО в Афганистане являются ключевыми интересами для нашего государства, по причине того, что они оказывают помощь в предотвращении возможного распространения дестабилизации по территории бывшего советского центрально-азиатского региона. “Мы все заинтересованы в том, чтобы ситуация была контролируемой, ведь так? И мы с вами не желаем, чтобы наши военные воевали на таджикско-афганской границе. Нужно оказывать им помощь в решении проблемы, связанной со стабилизацией ситуации в Афганистане. В противном случае, России придется делать это самой”, – заявил Владимир Путин.

Мнение людей складывается под влиянием многих факторов. СМИ обладают мощным воздействием на сознание и мировоззрение людей. От тем, выбранных журналистами, предложенного читателю тона статей, самой позиции автора, зависит будет ли Россия представлять угрозу для американского обывателя или граждане США увидят в РФ открытую страну, готовую к сотрудничеству по актуальным вопросам современного мира.

Список использованных источников:

1. Григорьев, А. Взгляд американцев на Россию. // Voice of America. – 23.02.2012.
2. Кайл, Д. ПРО: каковы ставки в игре? // The Wall Street Journal. – 04.04.2012.
3. Ларисон, Д. Для чего разжигать войну с Россией. // The American Conservative. – 28.04.2012.
4. Лекич, С. Москва резко раскритиковала натовские планы относительно вывода коалиционных сил из Афганистана. // The Washington Post. – 20.04.2012.
5. Путин заявил, что Россия не собирается разоружаться в одностороннем порядке. // BBC. – 25.02.2012.
6. Путин: НАТО – пережиток “холодной войны”. // The Washington Post. – 12.04.2012.
7. Россия заявляет, что может нанести превентивный удар по ПРО, размещенной в Европе. // Voice of America. – 04.05.2012.
8. Соединенные Штаты рассматривают возможность резкого сокращения своего ядерного арсенала. // The Washington Post. – 15.02.2012.

Тем не менее, человечество во многих поколениях людей пыталось оспорить это утверждение, теоретически или экспериментально пробуя доказать, что благородная цель может оправдать любые, пусть даже и безнравственные средства.

Считается, что первая попытка утвердить на практике подобное высказывание принадлежит иезуитам. «Любым средством» – гласил девиз этого ордена.  Впервые данные слова произнесли знаменитые монахи этого ордена Эекобар и Герман Бузенбаум. Эту же мысль косвенно высказывал в своих работах и философ Томас Гоббс (1588-1679).

Как известно, благие желания иезуитов закончились печально, этот орден, пытавшейся силой насадить веру в Христа в умах и сердцах людей, пришел к полному моральному разложению, однако само выказывание продолжало жить, внушая соблазн для многих других общественных, религиозных и политических деятелей и целых народов.

Смеем предположить, что подобная мысль стала пользоваться определенным весом в Западной Европе Нового времени, породив ложные надежды и устремления западноевропейской цивилизации. И не только западноевропейской. Например, похожие устремления овладели умами наших соотечественников в XVII столетии и заставили некоторых из них, стремящихся построить «третий Рим» – могущественное православное государство, внушать истины Православия людям не только с помощью любви, но и с помощью строгости, четкого выполнения обрядовой стороны веры и даже жестокости, что, возможно, и послужило одной из причин последующего за этим церковного раскола.

Но вернемся к западноевропейской цивилизации. Как известно, попытка с  помощью безнравственных средств построить новое свободное государство принадлежала деятелям великой французской  революции. Кровь лилась рекою, но французские революционеры-романтики считали, что они находятся на верном пути, пока сами (как Робеспьер или Марат) не стали жертвами политических противостояний. В итоге все закончилось утверждением культа Наполеона, а после падения императора – восстановлением монархии.

Очередной попыткой экспериментально опровергнуть необходимость добиваться благородных целей благими средствами принадлежит печально известному канцлеру Германии А. Гитлеру, который придя к власти, мечтал о величии немецкого народа, об его процветании в мире. Однако безнравственные средства, выбранные им для достижения этой цели, привели к гибели многих и многих ни в чем не повинных людей, а также к полному поражению Германии, разделению ее на части и т.д.

Примером подобных действий может служить и поведение государства, именуемого США. Это молодая по планетарным меркам страна, получившая после победы в «холодной войне» над Советским Союзом статус мирового лидера, активно насаждает демократию по собственному образцу по всему земному шару. Фактически, благодаря США незнакомый для нашего исторического опыта институт президентства был сформирован и в современной России, и на всем постсоветском пространстве.

При этом пропагандируя демократические гуманистические ценности, США использует далекие от принципов человеколюбия военные методы. Всем известны военные операции этого государства, количество которых с 1950 года насчитывает 26 случаев [1]. При этом современная статистика не может предоставить точное количество погибших и пострадавших в этих операциях людей. Более того, сами цели «демократизации» в большинстве случаев не были достигнуты: государства, повергшиеся военной экспансии Соединенных американских государств (а таков буквальный перевод с английского названия этой страны), существуют ныне на грани полного политического и экономического кризиса.

Печальной новостью, облетевшей мировые СМИ в августе 2013 года, стало известие о том, что США активно готовят военную операцию против Сирии, государства, в котором уже два года как не прекращается вооруженное противостояние легитимного правительства и боевиков, большую часть которых составляют иностранцы [2].

Как это принято, президент страны Барак Обама, выступая с заявлениями о необходимости начала вооруженного вторжения пытался оправдывать возможные действия военных благими целями. В частности, он говорил о необходимости защиты сирийского народа от собственного правительства, которое обвинял в использовании химического оружия.

Как пишет «Голос Америки», «Обама подчеркнул, что это ужасающее преступление (химическая атака, которую он приписывает войскам законного правителя Сирии – авт.). Президент США сказал, что подобные преступления не должны оставаться безнаказанными. «Какое послание мы направляем миру, если диктатор безнаказанно убивает газом сотни детей на виду у международного сообщества?», – задал он риторический вопрос» [3].

Таким образом, мы видим, как цель, позиционируемая правительством Америки как благая (защита сирийского народа), может стать причиной очередной войны, религиозного конфликта, убийств сотен, а, вероятнее всего, сотен тысяч людей.  Рискнем предположить, что если это военное вторжение состоится, оно не принесет достижения поставленной цели. США в глазах всего мира в очередной раз подтвердят свой статус страны-агрессора, без устали размахивающей «дубиною» войны, сеющий демократию «воздушно-бомбовым путем».

Из всего этого мы можем сделать вывод о том, что тезис «цель оправдывает средства» является ложным. Цель (как и средства) должны быть нравственными, только тогда благой и желаемый результат может быть достигнут.

Собственно говоря, именно об этом писали глубочайшие умы древности и наших дней. Помните, Ф.М. Достоевского с его размышлениями о «слезинке ребенка», которая не оправдывает любых благих намерений людей, заставивших этого ребенка страдать ради достижения ведомых им высоких целей.

Получается, что все существование человечества на земле основывается на неких фундаментальных этических принципах, следуя которым, люди обретают душевный и духовный мир и благо, а нарушая их, – идут по пути очарования злом и самоуничтожения.

В то же время нужно придавать особое значение встречам на высшем уровне государственных руководителей Китая и Америки. Первая такая встреча состоялась уже более ста лет тому назад, в 1896 году. Тогда один из министров императора Великой Цинской империи Ли Хунчжан в ходе своего кругосветного путешествия посетил США.

Вдовствующая императрица Цыси была фактически главой цар-ствовавшего дома. Император Китая, сын Цыси, на самом деле, был в подчинении у своей матери. Цыси благоволила к Ли Хунчжану. Они во многих вопросах были единомышленниками.

Учитывая все эти обстоятельства, можно с полным основанием счи¬тать, что Ли Хунчжан был в то время первым лицом в китайском госу¬дарстве и по сути дела управлял им.

В Америке состоялась встреча Ли Хунчжана и тогдашнего президента США Кливленда. Это и была первая китайско-американская встреча на высшем уровне. Ли Хунчжан сразу же проявил себя и как блестящий дипломат и как политик, умеющий с достоинством выйти из любого положения.

Отдав дань дипломатическим приличиям, а также подчеркнув зна¬чение дипломатического протокола и принципа полного равноправия сторон, Ли Хунчжан обратил внимание собеседников на весьма су¬щественное расхождение в подходах китайцев и американцев к важным вопросам как философского, так и общеполитического характера. Ли Хунчжан сделал это далеко не случайно, но для того, чтобы дать понять американцам, что им придется подумать о том, как налаживать и разви¬вать двусторонние китайско-американские отношения, учитывая серьез¬ные различия во взглядах на фундаментальные понятия .

Эта встреча была очень важна для обеих сторон, однако, в начале XX века, китайский народ страдал от притеснений со стороны  западных держав, в частности США.

После появления Гоминьдана, а позже Коммунистической партии Китая США стали играть одну из ключевых позиций во внешнеполитической стратегии Китая. Китайские ученые отмечают, что односторонняя приверженность Вашингтона гоминьдану лишила его политику гибкости, подорвала основу сотрудничества между КПК и Белым Домом; США сами обрекли себя на такую структуру международных отношений, когда был образован союз СССР и КНР, противостоявший американской политике. Китайско-американская конфронтация возникла не из-за союза Китая с СССР, а наоборот, именно китайско-американская конфронтация вызвала к жизни союз Китая и СССР.

Чтобы рассеять сомнения Сталина в «надежности» КПК, Мао Цзэдун в 1947 году впервые применил понятия «лагерь борьбы всего мира против империализма» и «лагерь социализма». Причем силы китайской революции характеризовались в качестве составной части антиимпериалистического лагеря, возглавляемого Советским Союзом .

Возникает вопрос: могли ли американцы избрать другую политику в отношении КПК? Известно, что вплоть до последнего момента они не отказывались от контактов с КПК. После освобождения Нанкина посол США не эвакуировался с гоминдановцами, а остался для обсуждения возможностей   установления   дипломатических   отношений   с   новой властью. Тем не менее, когда 28 апреля 1949 года Мао Цзэдун направил послание с соответствующим предложением при условии разрыва между Вашингтоном и Чан Кайши, Белый дом отреагировал отрицательно.

По всей видимости, Соединенные Штаты не могли поступить иначе, ведь к тому времени на всех направлениях развернулась «холодная война». С точки зрения Запада, Сталин перешел во фронтальное наступление, и остановить его можно было, лишь противодействуя проводникам советского влияния – коммунистическим партиям (среди них – КПК). С такой точкой зрения соглашаются и многие китайские исследователи, указывается, что в условиях, когда США и СССР оказались на грани войны в Европе, Соединенные Штаты не могли позволить себе спокойно взирать на растущую мощь СССР на Дальнем Востоке.

В 1949 году в Китае победила революция. 1 октября была провозглашена Китайская Народная Республика. Правительство КНР заявило о своем стремлении устанавливать хорошие отношения со всеми странами, включая капиталистические, на основе равенства, взаимной выгоды и взаимного уважения суверенитета [1].

Запад, однако, вяло реагировал на заигрывания, США не прекращали давление и угрозы в отношении КНР. Тогда Мао Цзэдун решил сделать главную ставку на развивающиеся страны. В 1965 году эта стратегия нашла свое выражение в теории «народных войн» «мировой деревни» (государств Азии, Африки и Латинской Америки) против «мирового города» (государств Северной Америки и Европы, включая Советский Союз). Разразившаяся в 1966 году «культурная революция» довела до полного хаоса внутреннюю жизнь и внешнюю политику КНР.

Весной 1969 года на пограничной реке Уссури, в районе острова Даманский, произошли крупные кровопролитные столкновения вооруженных сил двух стран. Документальных данных о том, кто и зачем это устроил, пока не появлялось. Но один факт очевиден – советско-китайские отношения дошли до крайне опасной точки, и с этого момента начался процесс постепенного сближения Пекина с Вашингтоном.

США глубоко завязли в трясине вьетнамской войны, и избранный в 1968 году президент Р. Никсон решил искать выход из тупика в сближении с КНР. Американцы полагали, что именно маоистский Китай стоял за вьетнамскими коммунистами и, помирившись с Пекином, можно будет заставить вьетнамцев согласиться на почетные для США условия мира.

Сближение с Китаем преследовало еще одну, даже более глобальную и долгосрочную цель. Реагируя на усиливавшуюся советско-китайскую конфронтацию, Р. Никсон и его окружение (прежде всего помощник по национальной безопасности Г. Киссинджер) вознамерились использовать Пекин для давления на Москву, получения от СССР уступок. По замыслу новой администрации, Соединенные Штаты должны были, играя на противоречиях, добиться лучших отношений с двумя коммунистическими гигантами, чем те имели между собой. В Вашингтоне шутили: пусть советский и китайский женихи соперничают, добиваясь руки американской невесты.

Общие интересы толкнули американцев и китайцев во взаимные объятия. Сначала (в 1971 году) Г. Киссинджер, а затем (в 1972 году) и сам Р. Никсон осуществили сенсационные визиты в КНР. А вскоре встревоженное сближением двух главных противников советское руководство приглашает Р. Никсона в Москву. Он появляется там, в октябре 1972 года, через несколько месяцев после посещения КНР, подписывает с Л.И. Брежневым первые крупные документы по ограничению  гонки  стратегических вооружений.

Сближение между Пекином и Вашингтоном застопорилось из-за тайваньского вопроса: Соединенные Штаты не желали отказываться от сворачивания союзнических отношений с гоминдановским режимом . Однако, настроения в США по китайскому вопросу стали быстро меняться под воздействием событий в КНР вслед за смертью Мао Цзэдуна 9 сентября 1976 года. К власти в Пекине пришли реформаторы, взявшие курс на модернизацию страны. Модернизация требовала создания соответствующего внешнего окружения. В условиях продолжавшейся конфронтации с СССР реформаторы сделали ставку на Запад в вопросах модернизации, обеспечения безопасности страны, реализации политических целей на мировой арене.

В Соединенных Штатах не сразу откликнулись на призывы Пекина о «едином международном фронте». Против разыгрывания «китайской карты» возражали влиятельные члены кабинета президента Дж. Картера, в том числе госсекретарь С. Вэнс. Но к 1978 году в США верх взяли силы, ратовавшие за пересмотр внешнеполитической линии. Вашингтон принял программу довооружений, стал затягивать заключение, а затем ратификацию Договора об ОСВ-2, развернул кампанию противодействия «советской угрозе» и защиты «жизненных интересов» США во всех уголках земного шара. Важная роль стала отводиться и Пекину, сближение с которым было призвано усилить давление на СССР и его союзников.

После ввода советских войск в Афганистан в декабре 1979 года советский посол был вызван в МИД КНР, где ему вручили ноту с требованием о немедленном прекращении агрессии и вмешательства в Афганистане, вывода всех советских войск.

В январе 1980 года Вашингтон поставил перед китайскими руководителями вопрос: какие меры они планируют принять против Советского Союза? Пекин заявил, что разделяет позицию стран, выступающих за санкции, и будет сохранять торговлю с Советским Союзом на минимальном уровне. Китай поддержал бойкот Олимпийских игр, не послав спортсменов в Москву. Было налажено взаимодействие с США и их союзниками в оказании военной, политической и моральной поддержки афганской и кампучийской оппозиции.

Китай отверг комплекс разоруженческих предложений, выдвинутых на XXVI съезде КПСС. Агентство Синьхуа охарактеризовало их как «приманку», «пропагандистский тактический маневр», попытку «спровоцировать раскол на Западе». Соединенным Штатам вновь и вновь предлагалось «не верить Москве», «давать Советскому Союзу отпор». Китайские руководители поддержали инициативу Вашингтона о ежегодном трехпроцентном увеличении военных расходов, решение о размещении в Европе новых видов американского ракетно-ядерного оружия средней дальности, выступили на стороне США, единственного государства на мадридской встрече стран – участниц Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе, отвергнувшего предложение о созыве конференции по военной разрядке и разоружению.

В то время как в США пришел к власти Р. Рейган, в Китае выражалось удовлетворение стремлением новой администрации добиться военного превосходства над СССР и проводить политику с позиции силы. Затем, когда Белый дом обнародовал планы дальнейшего увеличения военных расходов, активного использования «сил быстрого развертывания» и расширения военного присутствия США в Азии и других районах мира, китайское руководство приветствовало это.

Таким образом, с момента образования КНР внешняя политика страны подверглась большим изменениям.

В период с начала 50-х до середины 80-х Китай сближался с СССР против «империалистического лагеря», получая при этом всемерную помощь со стороны Советского Союза, затем переключил свое внимание на США, так же преследуя цели в рамках своих национальных интересов. В настоящее время КНР во многом строит свою внешнюю политику, в том числе, и в отношении США, на принципах «китайской мечты»[2; 3].

Две такие разные Кореи никогда не оставляли амбиций по объединению Севера и Юга в единое государство. До 1990х годов преимущество в этом было явно на стороне КНДР, которая доминировала по части силы над Южной Кореей. Это было во многом благодаря международным документам, согласно которым Корея должна быть единой, тогда как именно Южная Корея (а фактически США) пошла на разрыв международных договоренностей. Однако экономически успешная и относительно стабильная в политическом плане Южная Корея после 90х годов перехватила инициативу. Теперь она рассматривает объединение Севера и Юга исключительно как вхождение КНДР в свой состав.

Теоретически объединенная Корея могла бы стать ключевым игроком в регионе и даже в перспективе составить конкуренцию Китаю. При старении населения Южной Кореи вырисовывается перспектива сокращения численности трудоспособного населения, что в будущем отрицательно скажется на производительности труда и качестве выпускаемой продукции в Республике Корея [5]. Теоретически эта проблема могла бы быть решена при объединении с КНДР. К тому же, промышленный Север с его богатыми полезными ископаемыми также в перспективе может принести неплохие дивиденды. Однако в Южной Корее понимают, что восстановление северокорейской экономики, которая фактически находится в стагнации, заберет много времени, сил и средств.

В свою очередь, режим КНДР исчерпал практически все внутренние ресурсы и нуждается в поддержке извне, особенно в условиях экономической изоляции. Теперь речь для КНДР не идет об амбициозных планах объединения корейского народа, а о выживании режима. Средством защиты от внешнего вмешательства для КНДР является ядерное оружие. Северная Корея усвоила уроки Ирака и Афганистана, тем более в условиях постоянного военного присутствия США на полуострове (по договору 1953 года между США и Южной Кореей на территории последней постоянно располагается многочисленный американский контингент [6]). Однако ядерное оружие для КНДР – не только фактор собственной безопасности, а еще и средство выживания и получения необходимых уступок. Единственным союзником КНДР выступает Китай, который, тем не менее, очень раздраженно воспринимает маневрирование КНДР с помощью ядерного оружия. Об этом свидетельствует, например, недавно выпущенный доклад авторитетной Академии общественных наук Китая, который многие эксперты окрестили «последним китайским предупреждением» КНДР [7]. Поднебесной нужна стабильная и предсказуемая Северная Корея.

Однако, несмотря на существующие неровности в отношениях, Китай вряд ли готов отказаться от КНДР. Трудно представить себе, что Пекин откажется от буфера, прикрывающего его жизненно важные регионы от американо-южнокорейского и американо-японского военных союзов. К тому же, Китаю уже есть, что терять в Северной Корее с экономической точки зрения. Зарождающаяся экономическая  интеграция приграничных районов КНР и КНДР не только дает представление об усилившейся взаимозависимости государств, но и наталкивает некоторых на размышления о возможных в будущем территориальных претензиях Китая на территории КНДР. К тому же, лишиться Северной Кореи означает для Китая поражение в Корейской войне спустя 60 лет после ее окончания, предать память около миллиона китайцев, погибших на Корейском полуострове. Исходя из этого, для Китая в ближайшее время выгодным будет поддержание статус-кво на Корейском полуострове и «приручение» Северной Кореи.

Один из наиболее заинтересованных игроков в развитии событий на Корейском полуострове – США. Юг Корейского полуострова – базовая платформа военного присутствия и «ядерного зонтика» США в Азии, направленного, в первую очередь, против набирающего обороты Китая. Опасная, непредсказуемая, ядерная Северная Корея – хороший повод для сохранения своего присутствия. Если по каким-либо причинам этот буфер обвалится, для США станет трудно удерживать свое военное присутствие на полуострове, наверняка в этом контексте обострятся отношения с Китаем. Теоретически США могут развернуть такое же присутствие в союзной Японии или на Тайване, однако, для этого потребуется время. К тому же, даже в этом случае не избежать кризиса в отношениях с КНР (особенно, если разыграть «тайваньскую карту»),  который может закончиться даже прямым столкновением. В поднимающейся и уже милитаризованной Азии, являющейся стратегическим регионом для США, было бы неразумным нарушать баланс сил в сторону Штатов, чтобы самим не попасть в ловушку. Позиция США также определяется и возможным будущим объединенной Кореи, которая, во-первых, слишком дорого обойдется Вашингтону (поднятие экономики Севера, например), а во-вторых, может преспокойно выйти из сферы влияния США, учитывая мощь новообразовавшегося государства, а также характерный для корейцев национализм, недоверчивость, фракционность. С другой стороны, объединенная  Корея  в будущем могла бы составить конкуренцию Китаю и помогла бы избежать усиливающегося влияния КНР на КНДР и потенциальные территориальные претензии Поднебесной на территории Пхеньяна. Однако на данный момент приоритетное место во внешней политике США занимает именно Китай, а не Корея, поэтому главной задачей  для США в вопросе об объединении Кореи – не провоцировать Китай.

Заинтересованными игроками в объединении Японии можно назвать и Россию, и Японию. Однако их участие в вопросе представляется опосредованным: в первую очередь их беспокоит денуклеаризация КНДР и гарантии безопасности соседа, будь то КНДР или объединенная Корея.

Исходя из вышеприведенной сути проблемы и интересов ключевых игроков, рассмотрим следующие варианты политики США по вопросу объединения Кореи:

• Игнорировать. Этот вариант невозможен, во-первых, в силу статуса США как глобальной сверхдержавы, а во-вторых, ввиду значимости и самого региона, поднимающейся Азии, которая уже стала стержнем политики США.
• Воссоединение Кореи силой. Этот вариант теоретически возможен в различных сценариях (например, как ответ на реальную или сфабрикованную провокацию КНДР, преступления против человечности лидера КНДР, гражданская война и т.д.). Однако он представляется несостоятельным, во-первых, с точки зрения национальных интересов США в регионе. Выше были приведены аргументы целесообразности сохранения статус-кво на полуострове, пока это представляется возможным, чтобы не нарушить баланса сил и не обострить отношения с Китаем, которые в таком случае могут принять совершенно непредсказуемый оборот. К тому же, огромные расходы, очевидно, не найдут понимания у американцев, в которых еще живо воспоминание о Вьетнамской войне, Афганистане и Ираке (уже не говоря о мировой общественности, которая всегда найдет повод для обвинений США).  А во-вторых, сможет ли США не «погрязнуть»  в этой войне, как еще в далеком 1951 г., здесь же, на Корейском полуострове, когда в дело вмешался Китай, или все в тех же Вьетнаме и Афганистане? После военного вмешательства, под каким бы то ни было поводом, и объединения двух Корей возникнет все та же проблема строительства государственности. Это представляется делом нелегким и  довольно болезненным, учитывая различные уровни социально-экономического и политического развития Юга и Севера и характерную для корейцев фракционность  политических сил, соперничающих между собою. Не станет ли это вмешательство «ловушкой» для США? На этот вопрос невозможно ответить наверняка. Данный план, однако, возможен в случае начала военных действий КНДР против Южной Кореи или ввиду других экстраординарных событий, угрожающих потерей контроля над ядерным оружием.
• «Удушить» КНДР – то есть, подорвать северокорейский режим изнутри, как некогда советский, используя гонку вооружений, санкции, пропаганду и каким-либо образом заставив отказаться КНР от КНДР.  Минусы этого варианта – непредсказуемость северокорейского режима  и не гарантированность результата – станет ли объединенной Корея после падения режима Кимов? Не станет ли она снова территорией Китая?
• Сохранять статус-кво на Корейском полуострове столько, сколько это возможно, в то же время своевременно реагируя на все процессы по обе стороны границы, дабы не упустить тенденции к естественному воссоединению народа, что представляется возможным только в долгосрочной перспективе. При этом необходимо продолжать официально выступать с поддержкой союзников – Республики Кореи – в деле объединения (а точнее – «поглощения» Югом Севера).

Последний вариант представляется наиболее удачным для США, так как в этом случае за Штатами остается возможность военного присутствия на полуострове и даже допустимость оттачивания военных маневров вблизи границ Китая. К тому же, этот вариант, при котором Южная Корея ввиду опасности с Севера добровольно остается зависимой от США, исключает возможность выхода союзников из американской сферы влияния, тогда как новая объединенная, потенциально конкурентоспособная Корея с 70миллионным населением легко может выйти из-под контроля.

Для сохранения статус-кво на полуострове в интересах США перевод переговоров по объединению Кореи в плоскость безопасности на полуострове, в частности, с помощью шестиугольной дипломатии по ядерному разоружению КНДР (участники – КНДР, Республика Корея, КНР, США, Российская Федерация, Япония). Без разрешения ядерной проблемы Северной Кореи невозможно объединение полуострова. Шестиугольная дипломатия выгодна тем, что, с одной стороны, она собирает всех, кого, так или иначе, касается проблема ядерного оружия КНДР, а с другой стороны, не может похвастаться активностью  протекания процесса ввиду количества участников и их «разношерстности», что тоже на руку США.

Таким образом, для реализации интересов США в Азиатско-Тихоокеанском регионе наиболее удачным вариантом представляется поддержание баланса сил и сохранение статус-кво на Корейском полуострове. Поддерживая «поглощение» Севера Югом, США  не обязательно рассчитывает на реализацию этого плана в ближайшей перспективе и увязывает проблему объединения двух Корей с вопросом ядерной безопасности на полуострове. В интересах США избежать форсирований событий и выступать за естественное, но в то же время контролированное объединение Кореи в долгосрочной перспективе.

Запад, и, прежде всего, США, апеллируя к тезису о «защите прав человека»,  пытались оказать поддержку инакомыслящим в СССР. Хотелось бы подчеркнуть, что для американцев вопросы прав человека, особенно касающихся передвижения, всегда представляли особую значимость.

Поддерживая диссидентов, Запад, в первую очередь, поддерживал себя, а не конкретных людей – инакомыслящих. Происходило распространение западной идеологии. Фактическое «узаконение» поддержки различных антисоветских организаций и конкретных лиц произошло еще в 1951 г., когда президент США Г. Трумэн подписал Закон о взаимном обеспечении безопасности, в который была включена поправка конгрессмена Ч. Керстэна. Согласно ее, правительство США обязывалось ежегодно выделять 100 млн. долларов для финансирования любых отобранных лиц, проживавших в СССР, Польше, Чехословакии, Венгрии, Румынии, Болгарии или «лиц, бежавших из этих стран, либо для объединения их в подразделения вооруженных сил, либо для других целей» [1, с. 124]. Данная поправка шла в разрез с Соглашением об установлении дипломатических отношений и о принципах взаимоотношений между двумя странами, заключенное 16 ноября 1933 г., которое предусматривало обязательство не создавать, не субсидировать и не поддерживать организации, ставившие целью свержение или подготовку к свержению правительств СССР и США.

В конце 1950-х гг. доктрина Эйзенхауэра об использовании вооруженных сил для оказания помощи странам Ближнего Востока, которым угрожала коммунистическая агрессия, была применена в Ливане. Дж. Кеннеди занял более антикоммунистическую позицию, по сравнению с Эйзенхауэром и Никсоном. В 1961 г. при вступлении в должность президента он так определил задачи холодной войны: «Мы должны заплатить любую цену, нести любое бремя, терпеть любые трудности, поддерживать любого друга и противодействовать любому врагу, чтобы обеспечить наше выживание и успех дела свободы”» [2, с. 191].

По мнению известного философа и писателя А.А. Зиновьева, в 1917 г. Россия совершила качественный скачок в мировом эволюционном процессе, начав развиваться в совершенно новом направлении социальной эволюции, принципиально отличавшемся от западного. И с тех пор задача Запада заключалась  в  разрушении, ликвидации «советской цивилизации», которая угрожала историческому существованию Запада, а  борьба за демократию, права человека, согласно А.А. Зиновьеву, не более, чем прикрытие истинных целей [3, с. 90]. Данная совокупность  средств и приемов, используемых США и Западом для подрыва духовно-психологического единства страны Советов, трактовалась как «психологическая война».

В 1972-1974 гг. Конгресс США начинает проводить внешнюю политику, способствующую осуществлению прав человека. Несмотря на противодействие Г. Киссинджера, государственного секретаря Соединенных Штатов, Конгресс в 1974 г. принял поправку Джексона – Вэника к федеральному закону о торговле, отменявшую режим наибольшего благоприятствования в отношении государств, не имевших рыночной экономики и препятствовавших эмиграции. В соответствии с данной поправкой  президент отменил режим наибольшего благоприятствования, а именно – максимально низкие тарифные ставки, в отношении СССР как страны, препятствовавшей эмиграции.

До начала Хельсинкского процесса в практике международного сотрудничества государств основные права и свободы человека формулировались в общих чертах, без их конкретизации и установления сроков исполнения. Это было вполне закономерно, поскольку в условиях холодной войны, идеологизации межгосударственных отношений, взаимного недоверия невозможно было согласовать конкретные нормы международного права, содержавшие такие категории, как «демократия», «свобода» и т.п. Данные понятия трактовались с противоположных позиций, и с советской стороны им давалась классовая интерпретация.

Концепция «борьбы за  права человека» в США разрабатывалась довольно давно. В 1976 г., борясь за выдвижение своей кандидатуры на пост президента от демократической партии, а затем будучи кандидатом в президенты, Дж. Картер объявил права человека одним из главных пунктов своей внешнеполитической программы. Тезис о несоблюдении прав человека и гражданина в Советском Союзе постоянно обыгрывался в западной прессе и служил лейтмотивом в идеологическом противостоянии двух сверхдержав того времени. Но как красная нить, основополагающий стержень она стала выступать с 1977 г. – с приходом к власти Дж. Картера. В течение одного месяца – января 1977 г.  американская газета «Нью-Йорк таймс» диссидентам и их поддержке со стороны администрации Дж. Картера было посвящен 31 материал из 38; в феврале – 54 из 61; в марте – 58 из 62. Аналогичная тенденция прослеживалась в газете «Вашингтон пост», «Лос-Анджелес» и т.д. [4, с. 12].

Администрация президента и не скрывала цели, которые преследовались ею в ходе данной кампании. В Президентской директиве № 18 и «Памятной записке членам кабинета» (8 мая 1978 г.) откровенно говорилось, что  распространение идей прав человека должно использоваться как «политическое оружие» против СССР. С. Тэрнер, бывший директор ЦРУ видел в этой кампании средство спровоцировать «брожение умов за железным занавесом» и создать «внутренние проблемы для Советского Союза». Аналогичной позиции придерживалось и руководство ФРГ. В марте 1977 г. Г. Коль заявил, что «Права человека – это наш ответ на идеологический вызов мирового коммунизма» [5, с. 32].

Тема прав человека стала основной в контактах между Востоком и Западом в период разрядки по следующим причинам: во-первых, в связи с появлением новых  приоритетов во внешней политике США; и, во-вторых, из-за усиления репрессий и гонений на желавших эмигрировать из СССР при Брежневе. Встречи по проблеме прав человека проводились под покровительством Комиссии по безопасности и сотрудничеству в Европе в соответствии с Хельсинкским заключительным актом 1975 г. На этих совещаниях весьма негативно оценивалась ситуация с соблюдением прав человека в СССР. В Советском Союзе Хельсинки рассматривали как соглашение, признававшее послевоенные  границы в Европе. В свою очередь, Запад и США видели в этих соглашениях, прежде всего гарантии и возможности реализации прав человека в целом. Хотя некоторыми критиками соглашение расценивалось как ненужная продажа Советам, которые подавляли  диссидентов, тем не менее, Хельсинки явились началом конца холодной войны. В контексте выполнения взаимных обязательств в отношении прав человека и способствования свободным контактам и путешествиям соглашения способствовали развитию информационных групп и движений за права человека в Восточной Европе и СССР.  Их усилия по развитию более открытых обществ и по защите жертв политических преследований при Брежневе и восточно-европейских правительствах постоянно привлекали внимание общественности к проблеме прав человека. В 1977 г. президент США Дж. Картер направил письмо А.Д. Сахарову, в котором писал, что «американский народ и … правительство будут придерживаться твердых обязательств добиваться уважения прав человека не только в нашей стране, но и за ее пределами» [6, с. 371].

Итак, вряд ли Запад и США всерьез были озабочены  нарушениями прав человека в СССР. Скорее, это была ширма, за фасадом которой скрывалось стремление  западного и американского руководства использовать данное обстоятельство для реализации собственных, не столь благородных, как провозглашалось, целей. Истинная задача состояла в более широком распространении западной буржуазной идеологии и  тем самым ослаблении советского государства.

Взаимоотношения между советской оппозицией и Западом, в широком смысле слова, представляли собой как бы дорогу с двусторонним движением: и те, и другие нуждались друг в друге. Сложность ситуации заключалась в том, что, если диссидентам в СССР «нечего было терять», то официальные круги за рубежом должны были  согласовывать свою позицию с массой обстоятельств и действовать весьма осторожно. Более свободна в своих действиях была западная общественность, реакция которой обычно была более бурной, но менее эффективной.

Справедливости ради, следует отметить, что Запад, особенно Соединенные Штаты,  для советского населения были неким «запретным», но очень сладким плодом в смысле привлекательности «их образа жизни» – материального положения, демократии и т.п.  Даже в 1953 г. в материалах об антисоветских проявлениях, зафиксированных в результате деятельности Отдела по надзору за следствием в органах государственной безопасности Прокуратуры СССР, констатировались высказывания, типа: «…Да здравствует свобода в США», «…Американский рабочий живет гораздо лучше советского, в Америке живут свободно, можно критиковать правительство, там несколько партий» и пр. [10, л. 122].

Деятельность иностранных держав в поддержку советских инакомыслящих  велась  следующими методами: радиовещание на СССР; проникновение и распространение в СССР западных изданий различного вида, в том числе тамиздата; публикации за рубежом произведений советских авторов; международные обращения в поддержку советских диссидентов; переговоры по данному вопросу на международном уровне и т.д.

В 1963 г. было прекращено глушение передач на Советский Союз правительственных радиостанций Англии, Ватикана, Канады (8 июня); Италии, Франции (12 июня); США (19 июня).

Как отмечалось в справке председателя государственного комитета Совета министров СССР по радиовещанию и телевидению М. Харламова от 29 июня 1963 г., представленной в ЦК КПСС, после прекращения глушения содержание передач данных радиостанций не изменилось. «Антисоветские» и «антикоммунистические» материалы занимали в программах «Голоса Америки» – 30-40%; в программах Лондона, Оттавы, Рима – 10-15%; в программах Ватикана и Парижа – их почти не наблюдалось» [8, л. 201-205]. «Голос Америки» передавал в сутки на СССР 32 получасовых выпуска на 7 языках народов Советского Союза; Лондонское радио – пять программ в сутки с общим объемом вещания в 3 часа; Римское радио – на русском языке три программы (одну двадцатиминутную и две пятнадцатиминутные); Канада -  две программы; Парижское радио – одну часовую программу, не содержащую антисоветских выпадов [8, л. 201-205].

Даже в провинциальных городах наблюдались случаи коллективного прослушивания антисоветских радиопередач  и обращений в редакции. Данные факты зафиксированы в 1969 г. в Городищенском, Иссинском, Каменском, Камешкирском районах Пензенской области и самой Пензе. Работники таможенного управления постоянно обнаруживали и задерживали у лиц, пересекавших государственную границу СССР и в международных почтовых отправлениях «вредные для СССР в политическом, идеологическом и моральном отношениях предметы и произведения печати». В 1961 г. на Рижской таможне были изъяты в 51 случае газеты и журналы антисоветского содержания; на Чопской таможне – в 151 случае 743 экземпляра; на Выборгской таможне – в 20 случаях. В 1969 г. в Пензенскую область поступило оборудование на завод медицинских препаратов и Сурскую суконную фабрику. В ящиках была обнаружена религиозно-пропагандистская литература «антисоветского» характера [9, л. 60-61]. Еще в 1956 г. к продвижению на Восток призвал католическое и униатское духовенство римский папа Пий ХII. Ватикан поставлял через Польшу  в СССР огромное количество религиозной литературы. 

В свою очередь, советские диссиденты, не имея легальной возможности опубликовать свои работы в СССР, стали прибегать к услугам  Запада. Одним из первых на данном хронологическом отрезке отважился Б. Пастернак, чей роман «Доктор Живаго» вышел в 1957 г. в Италии. А. Синявский и Ю. Даниэль были осуждены в 1966 г. по ст. 70 УК. Им вменялось в вину издание за границей своих произведений под псевдонимами Н. Аржак (Ю. Даниэль) и А. Терц (А. Синявский). А.И. Солженицын печатал за границей свои произведения – «Раковый корпус» (1968 г.), «В круге первом» (1968 г.), «Архипелаг ГУЛаг» (1973 г.). За рубежом  публиковались А. Вольпин, М. Нарица, В. Тарсис и др.

В середине 1960-х гг. некоторые известные поэты и писатели Армении – Г. Маари, П. Севак, О. Шираз и др. направили в редакции зарубежных армянских газет и журналов свои произведения, главной темой которых являются турецко-армянские отношения и требование возвращения республике ее исконных земель. О. Шираз опубликовал в турецких газетах «Алик» и «Айреник» свое стихотворение «Моя панихида», которое посвящалось пятидесятилетию армянской резни. Поэт писал: «Ни одна могила армянина не может быть спокойной, пока человечество не разрешит справедливо вопрос армянских земель, пока Армения будет продолжать оставаться разобщенной. А когда осуществится его мечта, то панихиду его можно организовать на вершине горы Арарат» [11, л. 28]. Газета «Спюрк» 6 октября 1965 г. напечатала отрывок из произведения «Сиаманто» Г. Эмина в котором автор оплакивал трагическое прошлое армянского народа. Интересы русского национального движения за границей отражали печатные органы – «Вестник христианского русского движения», «Вече» (редактор Е. Вагин), «Посев».

В соответствии с подписанной в 1948 г. «Всеобщей декларацией прав человека» и «Международной конвенцией по авторским правам» никакого криминала в публикациях  советскими авторами своих работ на Западе не наблюдалось.  Однако именно зарубежные публикации подводили базу под имидж диссидентов как «отщепенцев» и «изменников».

В феврале 1964 г. группа мирян передала заседавшему Исполкому ВСЦ «Обращение к Всемирному совету церквей христиан России, Украины и Белоруссии» с просьбой ознакомить с его содержанием ООН, всех восточных патриархов, папу Римского и передать обращение по радио.

Особой активностью в плане обращений к западной общественности отличалось население Прибалтики, что, по-видимому, объяснялось территориальной близостью к  иностранным государством и более тесными контактами с ними, что позволяло ожидать благоприятный результат.  

В мае 1972 г. верующие Литвы обратились ко всем «людям доброй воли» с просьбой помочь им в борьбе за свободу совести.

В 1972 г. 17 тысяч литовских католиков подписали письмо на имя генерального секретаря ООН К. Вальдхейма с просьбой переслать его Л.И. Брежневу. Они выбрали столь длинный и сложный путь из Литвы в Москву через Нью-Йорк, поскольку предыдущие три послания Брежневу, подписанные 4538 католиками, остались без ответа.

Литовские католики выступали против ареста и ссылки священников за подготовку детей к первому причастию, против недопущения восстановления за счет верующих сгоревших или разрушенных храмов, против ограничения студентов в литовскую духовную семинарию числом  в 10 человек в год. Появившийся в 1974 г. «Меморандум Эстонского Национального Фронта и Эстонского Демократического Движения»  должен был быть представлен Генеральной Ассамблее ООН для принятия с ее стороны «эффективных мер» [12, с. 212].

В первой половине 1970-х гг. появилось «Обращение 17-ти латышских коммунистов к иностранным коммунистическим партиям», авторы которого оценивали современную политику советского руководства как противоречащую ленинской национальной политике [12, с. 185-198]. Авторы «Обращения» подчеркивали, что они – не оппортунисты, не «левые» или «правые», а именно – коммунисты. Они писали о грубых искажениях в стране марксистско-ленинского учения об общечеловеческих  правах и свободе.

Созданный в 1978 г. Комитет защиты прав верующих обратился с просьбой о благословении к папе Иоанну-Павлу. Президенту Картеру, Папе и главе англиканской церкви архиепископу Кентерберийскому Д. Когену было предложено разработать международное соглашение о защите прав верующих [13, с. 14].

Некоторые диссидентские организации – СМОГ, Московская Хельсинкская группа, Советское отделение Международной амнистии и т.п. -  носили, скорее, международный характер, нежели местный или региональный.

В начале 1970-х гг. американская Академия наук пригрозила прекратить научное сотрудничество с Советским Союзом, если травля академика А.Д. Сахарова не прекратится.

Особое место в данном контексте занимают специализированные «антисоветские» организации. В Англии в начале 1970-х гг.  функционировал  «Научно-исследовательский центр по изучению национальных меньшинств», занимавшийся исследованием проблем крымских татар и немцев Поволжья. Значительное число «националистических» формирований за рубежом, занимавшихся подрывной работой, было у прибалтов: «Верховный комитет освобождения Литвы», «Совет литовцев Америки», «Всемирное объединение литовцев», «Латышский центральный совет», «Эстонский национальный комитет», «Всемирный эстонский центральный комитет». В 1970 г. в Стокгольме была образована еще одна «антисоветская» организация – «Балтийский институт», провозгласивший своей целью исследование истории, географии, государства и права прибалтийских народов [14, л. 29-68].

Дальше всего в плане поддержки советских инакомыслящих шли частные лица-иностранцы. В 1975 г. в Париже «левые без иллюзий», не коммунисты организовали митинг в защиту Л. Плюща. Члены Французской коммунистической партии вскоре подключились к акции поддержки. После беседы Ж. Марше, генерального секретаря  партии, с Л.И. Брежневым Плюща выпустили из больницы.

На Западе создавались независимые организации в поддержку оппозиционеров в СССР: SOS (Комитет в защиту Сахарова, Орлова, Щаранского), Комитеты защиты в Торонто, Париже, Женеве и т.п. В 1982 г. возникшие в поддержку зарубежные хельсинкские комитеты объединились в Международную Хельсинкскую федерацию (МХФ) с центров в Вене.

Начавшаяся «перестройка» активизировала деятельность Запада в отношении советских диссидентов. В 1985 г. Европейским парламентом была учреждена «Премия Сахарова за свободу мысли», которой награждались отдельные лица или организации, деятельность которых символизировала свободу мысли и самовыражения. В 1988 г. эта премия была присуждена А. Марченко.

Однако нередко Запад пытался манипулировать и даже спекулировать на информации о нарушении прав личности в СССР. Ю. Орлов вспоминал, что в связи с арестами  членов Украинской Хельсинкской группы  «интерес к группе на Западе теперь резко возрос (слушать это было грустно)…» [14, л. 36]. Западной прессе нужна была сенсация, поэтому рутинная, повседневная правозащитная работа  привлекала внимание в меньшей степени, нежели  собственно репрессии, пресс-конференции и т.п.

Некоторые зарубежные организации даже не скрывали антисоветской направленности  своей деятельности по поддержке оппозиционеров в СССР. В решениях ХVШ съезда дашнакской партии (1963 г., Бейрут) и в выступлениях лидеров этой партии подчеркивалась необходимость активизации антисоветской работы в Армянской АССР.

Зачастую диссиденты выступали в роли разменной монеты в отношениях  СССР с Западом. В январе 1972 г. в Москве побывал американский конгрессмен Дж. Шейер. Он встречался с главным редактором «Литературной газеты» А. Чаковским, который выступил с интересным предложением. Если США прекратят трансляции передач на СССР «Голоса Америки» и «Свободы», то Советский Союз изменит отношение к диссидентам и  к вопросу о выезде евреев из страны.

Со второй половины 1970-х гг. получила достаточно широкое распространение практика обращения к западной общественности с просьбой прислать вызов конкретному советскому диссиденту для выезда заграницу. Так, в 1979 г. Б. Евдокимов, отец известного борца за социально-экономические права в СССР, попросил оформить ему любой вызов – на постоянное жительство, гостевой, для лечения, чтобы выехать из страны и «умереть в условиях свободы» [15, с. 93].

Сложным является вопрос о материальной поддержке Запада советских диссидентов. Как правило, инакомыслящие, публиковавшие свои работы за рубежом, получали определенные денежные средства от издательств. Формально речь шла об авторских гонорарах, что автоматических становилось известно органам госбезопасности, и последние чинили всяческие препятствия.

В 1966 г. на Западе («Посев») было объявлено о создании «Фонда Свободная Россия»  Фонд образовывался для  финансирования освободительной борьбы в России и призван был оказывать содействие инакомыслящим и антисоветским организациям. Предусматривалось финансирование издания и распространения самиздата,  снабжения техникой борющихся в России, помощи заключенным и их семьям и пр. [16, с. 1].

В конце 1970-х гг. при Обществе Прав Человека (ФРГ) был образован  «Фонд помощи преследуемым участникам правозащитного движения в СССР». Во главе Фонда  стояли Совет, в состав которого входили правозащитники, жившие на тот момент за рубежом, и Правление Общества. Фонд создавался для, во-первых, оказания непосредственной гуманитарной помощи  преследуемым и нуждавшимся  борцам за права человека в СССР и, во-вторых, для проведения различных общественных акций за рубежом, публикаций, привлечения адвокатов и т.д.  для  поддержки  правозащитников [17, с. 113]. В Швеции существовал «Центр помощи арестованным борцам за свободу Эстонии».

Очень сложно, а практически невозможно, сказать что-либо конкретное и определенное о сотрудничестве некоторых инакомыслящих в плане шпионажа. В документах встречаются лишь косвенные намеки на подобные обстоятельства.  В 1967 г. КГБ сообщал в ЦК КПСС, что старший научный сотрудник Института философии АН СССР А.А. Зиновьев, который по совместительству работал заведующим кафедрой логики МГУ, имел связи с американскими учеными Кляйн и Колш, известными «как лица, принимавшие участие в вербовке советских граждан для работы на американскую разведку» [18, л. 140]. Ж. Скудра и Л. Ниедре, активно сотрудничавшие с «Латышским национальным фронтом» (1978 г.) были обвинены в шпионаже, передаче сведений о военных объектах на территории советской Прибалтики.  В это же время Д. Лисманис и Ю. Бурмейстер осуществляли конспиративную связь с «Заграничным комитетом латышской социал-демократической рабочей партии» в Швеции, передавали при этом информацию о военных объектах. В 1981 г. были обвинены в шпионаже [7, с. 779, 792].

Итак, поддерживая оппозицию в СССР, Запад действовал далеко не из альтруистических побуждений, а преследовал свои собственные цели. Интересы зарубежья сосредотачивались, главным образом, в сфере идеологического воздействия и размывания социалистических мировоззренческих установок. Для реализации данных задач использовался обширный арсенал различных средств и методов, начиная от радиовещания на СССР и заканчивая непосредственной финансовой помощью  советским диссидентам. До 1970-х гг. отношения советских инакомыслящих и Запада носили эпизодический, несистемный характер, поскольку твердо соблюдался принцип «не выносить мусор из избы». Скорее, Запад даже проявлял больше активности в данном направлении, нежели сами диссиденты. И только в 1970-х гг. Запад и оппозиционеры СССР «нашли друг друга». 

Отчасти контакты оппозиции с западными  кругами были спровоцированы самой советской властью. Ю. Орлов отмечал, что «без поддержки из-за рубежа чисто внутренние протесты пользы не приносили» [19, с. 169].

Однако говорить о решающем воздействии Запада на развитие инакомыслия, безусловно, неправомерно. Оппозиция была детерминирована, в первую очередь, внутренними противоречиями советского общества [20; 21; 22; 23]. Наибольшее влияние Запад мог и оказывал на правозащитное движение [24], которое и было ориентировано на заграницу.