Ни один из восьми составов Европейского парламента не мог похвастаться таким числом евроскептиков и праворадикалов. То, что происходит рост [5] популярности праворадикальных партий на европейской зоне – остается фактом.

Факторы, с которым связан такой подъем – разнообразны, хотя они все в целом связаны с феноменом европейской интеграции. За счет «размытия границ» происходит возврат к идеям национального государства [12] и национальной идентичности, которая лежит в основе,  так называемом «ядре» идеологии праворадикальных политических партий. Национальную идентичность можно выделить как главный элемент в «воронке причинности» А. Кэмпбелла [1], объясняющей электоральные успехи. Однако интересным остается то, что в особых условиях праворадикалы апеллируют также и к общей, «европейской идентичности» [12, с.78]. Такое явление заметно на фоне огромных миграционных потоков в страны Европы и сопутствующим им проблемам.

Одновременно с процессами европейской интеграции стали происходить изменения партийных систем в странах Европы. «Партийные системы Западной Европы в последние годы «подтаяли» в гораздо большей степени, чем можно было бы ожидать от простого сдвига избирателей к партиям того же самого идеологического спектра или замещением одной партии другой в той же самой группе» [16, с.36]: с 80-х годов помимо традиционных вопросов появились [16, с. 40] новые линии социальных размежеваний и общественно значимых проблем, например таких, как миграция, безработица и т.д. [13, с.224], и как следствие произошло возникновение новых малых и маргинальных партий, пытающихся решить их и ответить на новые вызовы. Средства, которые использовали и используют праворадикалы – проверены временем: простые лозунги и программы [14], харизматичные лидеры, так называемый «крайне правый популизм», термин, который сегодня часто используют как синоним «правому радикализму.

В такой ситуации Европейский союз (ЕС) выступает с двух сторон. С одной – он представляется возможностью дополнительного проявления политической силы праворадикальным партиям на наднациональном европейском уровне. С другой – их риторика и деятельность направлена как ответная реакция на политику, проводимую самим ЕС. В условиях падения либеральных ценностей и кризиса западной демократии [2], падения доверия к институтам государства [3], деятельность таких политических сил вполне успешна. Помимо этого наблюдалось снижение партийной идентификации в обществе, что также является фактором востребованности новых политических сил, и появления крайних партий: ультралевых и ультраправых.

Соответственно процессы евроинтеграции можно также относить к фактору, способствующему популярности праворадикальных политических партий в Европе.

Но имея по большему счету схожие перечисленные причины и факторы популярности крайне правых партий в странах Европы, такие политические силы имеют совершенно разный вес в политическом процессе и системе своих государств: например, в отличии от Норвегии, где правые радикалы заседают в правительстве, в Германии уже какой год Ведомство по охране конституции пытается запретить Национал-демократическую партию Германии, считая ее крайне экстремисткой и фашисткой [9]. И здесь возникает очень большая проблема. Перечисленные в начале статьи партии, их успешные результаты и полученные ими места и мандаты на выборах в Европейский парламент практически везде не совпадают с реальным положением партий внутри своих стран. Получается, что у праворадикальных партий есть большая возможность представлять свои интересы на наднациональном уровне, а не национальном, хотя казалось бы, что это немного абсурдно: ведь они выступают против европейской интеграции и сопутствующих процессов и институтов, одним из которых можно считать Европейский парламент. Почему так выходит? Это связано в первую очередь с институциональными особенностями государств Европы, которые оказали и оказывают влияние на развитие праворадикальных партий в своих странах.

Национальный Фронт Франции получил первое место во Франции на этих выборах, а в Национальном собрании, выборы в который были два года назад, он имеет всего 2 мандата из 577, но ведь голосуют одни и те же люди? Хотя на муниципальных выборах 2014 года они также получили относительный успех [5]. Это объемная и масштабная тема, которая требует отдельного внимания, но можно сказать, что в конкретном примере это связано главным образом с избирательной системой [10]: мажоритарной в два тура. Именно она не дает получить большее число мест Национальному Фронту на национальном уровне. Для сведения: в Европарламент проводятся выборы по пропорциональной системе. Зачем необходимо заострять внимание на этом? Потому что из этого всего вытекает диспропорция и проблема эквивалентности представительства интересов и положения политических партий у власти на национальном и наднациональном уровне, о которых также заявила лидер «Национального фронта» сразу после проведенных выборов в Европейский Парламент [7]. Поэтому сейчас нельзя прогнозировать такого же оглушительного успеха Национальному Фронту на следующих выборах в Национальное собрание основываясь на результатах выборов в Европарламент, так как для традиционных партий, находящимся у власти («Социалистической партии»/«Parti Socialiste» и «Союзу за народное движение» / «Union pour un mouvement populaire») выгодно сохранять сложившиеся условия [17].

Возможно в скором времени остро встанет вопрос о кризисе системы представительства на всей европейской территории [15, с.70]. Произойдет ли диспозиционирование Европейского парламента и сущности Европейского союза как важного института европейской интеграции? Получается так, что сама евроинтеграции может себя уничтожить с помощью «выходящих продуктов», какими являются праворадикальные политические партии и их деятельность. Но следует отметить то, что в целом правый радикализм и праворадикальные политические партии будет играть весомую роль в европейской политике еще продолжительное время за счет постоянно возрастающих проблем: увеличения миграционных потоков, обостряющихся процессов глобализации, ухудшению положения некоторых стран, безработицы и европейской интеграции.