Развитие капиталистических отношений во второй половине XIX – начале XX вв. способствовало формированию единого общероссийского рынка, в составе которого с течением времени оказалась и сибирская сеть. Расширение внутреннего рынка стало возможным благодаря росту торгово-промышленного (в первую очередь, городского) населения, импульсами для развития торговли являлись интенсивное усиление товарно-денежных отношений, начавшиеся процессы разложения патриархального крестьянского быта, а также  значительное увеличение доли промыслов и товарного земледелия.

Развитие капиталистических отношений приводило к формированию общероссийского рынка, в структуру которого была втянута и сибирская сеть. Расширению внутреннего рынка способствовал рост городского и торгово-промышленной населения, стимулом для торговли были как усиление товарно-денежных отношений и начавшееся разложение патриархального быта крестьян, так и увеличение доли товарного земледелия, промыслов.

В последней трети XIX в. происходит заметное оживление торговых операций в городах Тобольской губернии. В виду отсутствия до конца XIX в. железнодорожных путей, недостаточных и неблагоустроенных путях сообщения, а также оторванность от крупнейших центров Европейской России, весомую роль, особенно для северных территорий, играла ярмарочная (базарная, торжковая, развозная) торговля.

В торговле к рубежу веков, благодаря Транссибирской магистрали, также произошли положительные сдвиги. Коренные транспортные преобразования увеличили внутрисибирскую торговлю, ускорили движение товарных грузов и оборота капитала в денежном обращении.

Торговля продолжала преобладать над промышленностью. В.А. Скубневский считает такую диспропорцию в сторону торговых отношений результатом того, что именно эта отрасль привлекала в большей степени капиталы, а приоритет в получении банковских кредитов отдавался торговым фирмам [1, с. 87]. Среди городов Тобольской губернии торговым считался Курган, торгово-промышленными центрами – Тобольск и Тюмень. Часть городов не имела ярко выраженного преобладающего экономического направления. Смешанными являлись Ишим, Тюкалинск, Ялуторовск, Сургут, Туринск и Березов [2, с. 28]. Закономерным при таком положении вещей стало преобладание представителей городских предпринимателей в крупных городах с развитой структурой в управлении хозяйством. В относительно средних по величине городах с меньшим экономическим развитием в органы общественного управления избирались преимущественно мещане.

Сибирь в силу сложившихся традиций, климатических условий и самодержавной предрасположенности специализировалась на производстве продукции сельского хозяйства, получая в обмен на них промышленные товары центра страны. Развитие промыслов шло экстенсивно и интенсивно, распространяясь на осваиваемые территории, переходя в более зрелые формы промышленности, благодаря увеличению выпуска продукции, расширения рынка сбыта, отделения промышленности от сельского хозяйства [3, с. 34].

К рубежу веков промышленность превратилась в один из главных факторов роста старых и возникновения новых городов региона. Города развивались мультифункционально, всевозрастающее значение имело торгово-промышленное население. В ведущих промышленных центрах (Тюмень, Курган) возрастали процессы социальных классов: пролетариата, буржуазии и средней прослойки. В менее крупных городах развитие новообразований шли медленнее, в силу чего их экономика представляла собой смешанный тип промышленных и сельскохозяйственных производств.  Малые города губернии (Березов, Сургут и др.), расположенные в северной части региона или поймах рек, считались аграрными поселениями – их население в основном занималось традиционными, не характерными для города, занятиями (рыболовство, охота, собирательство, земледелие, скотоводство) [4, с. 21, 32].

Занятия горожан были типичными, в массе своей связаны с сельским хозяйством, зачастую составляя натуральное или полунатуральное хозяйство. Такой перекос в сторону аграрных отраслей приводил к нехватке городской земли и возрастанию товарооборота с селянами. Это давало основания современникам называть даже некоторые губернские города «земледельческими деревнями, населенными мещанами-пахарями и мещанами-ремесленниками с довольно слабой примесью торгующего купечества» [5, с. 21].

Позднеимперский период характеризуется господством экономической формации капиталистического типа. В Тобольской губернии преобладала смешанная патриархально-модернизационная форма индустрии, заключавшаяся в параллельном существовании феодальных пережитков и новых внедрявшихся технологий.

Таким образом, торговое развитие городов Тобольской губернии второй половины XIX – начала XX вв. во многом зависело от экономико-географического положения населенного пункта. Выделялись города с явным промышленным уклоном или аграрным направлением, а также поселения смешанного типа, в которых наряду с сельским хозяйством, промыслами и ремеслом значительную роль играла торговля. В целом, развитие городов шло под колоссальным влиянием процессов проникновения и утверждения капиталистических отношений в Сибири, что трансформировало сословную структуру, занятость и профессиональную специализацию городского и сельского населения края. Увеличение бюджетных сумм городов к началу XX  в. определялось количеством связанных с торгово-промышленным развитием доходов, приводившим к увеличению запросов и последующему увеличению расходов. Наиболее благополучными в торговом отношении были последние несколько предвоенных лет, ставшие периодом наивысшего взлета имперской России.

Незадолго до визита Алексея Александровича через территорию Тобольской губернии проезжал его брат, Владимир. Эти путешествия во многом были похожи, однако только поездка Алексея носила «кругосветный» характер [1; 2].

О самом визите стало известно еще в конце октября 1872 г. Вплоть до весны следующего года поступают противоречивые и неточные данные о путешествии высокого гостя. Так, сначала генерал-губернатор Западной Сибири А.П. Хрущов сообщает главе тобольского края 31 октября о том, что Алексей Александрович выезжает из Владивостока в начале ноября, а спустя две недели он информирует только о приезде князя 15 ноября в столицу Приморья. Тем более ничего не было известно о маршруте, по которому решит следовать царственная особа. Однако начало  к встрече было положено, и местные власти приступили к подготовительным мероприятиям [3, лл. 1а, 13].

Решив, что князь выберет сухопутный вариант по генеральному тракту губернии через Омск, Тару, Ишим, Тобольск, Ялуторовск и Тюмень, губернатор распорядился исправить  в одноименных округах «где будет нужно дороги и мосты». Особое внимание было уделено осмотру и ремонту зданий почтовых станций. В ходе проведенной специальным чиновником от почтовой части региона экспертизы было выявлено огромное число катастрофических нарушений и неисправностей во многих станционных домах, призванных быть лицом края для останавливающихся здесь гостей. Основными замечаниями в рапортах экспедиторов были: неприглядный и откровенно ужасный вид стен, потолка и полов; недостаток предметов мебели; отсутствие столбов с надписью о расстоянии и для вывешивания фонарей; неисправность часов и дверей в комнатах для посетителей; разбитые стекла; опасность эксплуатации отопительных печей; общая ветхость и нехватка нормального отопления зданий и даже затопление их помещений во время дождей. В частности эти проблемы были на станциях Соляная, Бакшеевская, Старопогостинская, Устькаменская, Абатская, Богандинская, Карасульская, Колмаковская, Суховская и многих других. Естественно для их исправления требовалось значительные финансовые вливания и продолжительное время. Поэтому генерал-губернатор распорядился оставить эту затею «за ненадобностью, т.к. Его высочество будет останавливаться не в почтовых домах, а в частных». Начинания в этой области были прекращены [3, лл. 3-3об., 9-13].

Следующим вопросом, вставшим перед администрацией губернии, была нехватка почтовых лошадей для экипажей великого князя. Согласно Почтовому сборнику, для проезда Высочайших особ «обязательно употребление лошадей объезженных, смирных и не боящихся огня в случае езды с факелами», чем и отличались почтовые скакуны от обывательских. Однако отвечающих таким критериям коней при станциях генерального тракта было максимум по 8-9 пар, а в некоторых случаях вообще по 3, что при интенсивной доставке посылок и перевозок пассажиров в губернии было явно недостаточно. Положение осложнялось тем, что Почтовый сборник также предписывал «на станциях, имеющих между собою расстояние более 24 версты на половине дороги учреждать подставы с полным числом лошадей, необходимых для Высочайшего проезда» [4, с. 31-32]. Таких, учитывая огромную территорию губернии, насчитывалось на предполагаемом пути более 25, что при неизменном числе станционных экипажей выглядело совсем катастрофично. Выход из создавшейся ситуации был найден в немедленном переводе почтовых лошадей с других трактов или в безвыходном положении – пополнение комплекта необученными обывательскими [3, лл. 17-18об.].

Таким образом, не имея точной информации о времени и даже примерном маршруте следования великого князя, местные власти начали активную подготовку к его встрече. Процесс продлился около месяца. 8 декабря А.П. Хрущов известил губернатора А.С. Соллогуба о том, что Алексей Александрович «поедет чрез Сибирь весной» будущего 1873 г. [3, л. 23]. После этого всякая деятельность в этом направлении была приостановлена.

С приближение времени приезда особы царских кровей закончился перерыв неопределенности. Весной 1873 г. стало известно о том, что великий князь прибудет во Владивосток к 25 апреля и отправится в Санкт-Петербург через Сибирь в начале мая. Все еще считая, что Гость проследует сухопутным путем, губернатор снова поднимает задачу ремонта мостов и дорог в соответствующих уездах, исправления мостовых на центральных улицах Тобольска, очищения улиц и приведения в порядок зданий Тюмени, а также подготовку в каждом потенциально посещаемом населенном пункте подобающей и комфортной квартиры для Алексея Александровича и его свиты. В вопросах, связанных с лошадьми, ямщиками и прочими подобными предметами внимания, предписано руководствоваться распоряжениями, сделанными в 1868 г. во время путешествия по Западной Сибири Владимира Александровича [5; 6].

Но телеграммой от 28 мая генерал-губернатор сообщал, что «Его императорское высочество прибудет в Томск не ранее 22 июня и пробудет там сутки … проедет в Омск сухопутным путем, где пробудет 3 суток, … отправится на пароходе, в Тюмень чрез Тару и Тобольск», где пробудет сутки [3, лл. 26-27, 30, 33об., 37, 45-45об., 47об.].

Таким образом, следование Алексея Александровича и его свиты по суше на территории региона ограничивалась дорогой от Тюмени до границ Пермской губернии. Генерал-губернатор Западной Сибири решил привлечь для этого частных извозчиков, а расчет с ямщиками возложить на тюменского исправника. Всего предусматривалось подготовить: для кортежа великого князя, 4 сопровождаемых его лиц и 10 человек прислуги – 6 экипажей, свиты генерал-губернатора – 2 и для главы края – одну карету [3, лл. 45-46 об., 47об.].

Несмотря на имеющийся опыт визитов особ Дома Романовых, ранее администрацией путь по рекам не рассматривался вообще. Поэтому очередной головной болью для нее обернулась проблема нахождения подходящего судна. Губернатор, генерал-губернатор, главы округов и другие ведомственные лица заняты перепиской с пароходовладельцами. Найти достойного кандидата оказалось весьма непросто. Часть судов была занята перевозкой арестантов (Колчина) или грузов (Тюфина, Плеханова, Айтыкина), другие не подходили по внешним критериям – ненадежные или невзрачные на вид (Лонгинова). После продолжительной интенсивной переписки был выбран основным пароход «Рейтерн», запасным и сопровождающим – «Беленченко» пароходовладельцев Колчина и Игнатова соответственно [3, лл. 43-44, 54, 56-60].

Однако более определенных и проверенных сведений о его маршруте в пределах губернии по-прежнему не имелось. Тем не менее, об этом заранее оповещены жители селений, которые расположены вверх по течению р. Иртыш, приготовлены хорошие лодки с гребцами на случай выхода князя на берег [3, лл. 34-34об., 43-44]. Информация о предстоящем событии размещена в «Тобольских губернских ведомостях» [7, с. 1].

14 июня пришла последняя корректировка маршрута следования Августейшего гостя – изменив его в последний момент, великий князь за считанные дни до въезда в пределы губернии принял решение плыть из Томска по Оби через Сургутский уезд, а затем – по Иртышу, Тоболу и Туре через Тобольск и Тюмень. На следующий день об этом были извещены сургутский исправник и земский заседатель с. Демьянского, крупного селения на пути Гостя [3, лл. 50, 52-53]. Одновременно были оповещены и жители населенных пунктов, лежащих на новом пути следования Алексея Александровича.

Наконец, стало известно, что великий князь выедет из Томска 27 июня и, учитывая обыденную практику затраченного времени на пройденный путь для судов подобного класса, прибудет в Тобольск не позднее 1-2 июля. Теперь, имея на руках точный маршрут, властям не составляло труда вычислить действительное время прохождения пароходов высокого гостя через определенные населенные пункты губернии. В свою очередь это позволяло губернским, уездным и волостным чиновникам, учитывая желание князя, более детально распланировать объекты посещения в пределах самих селений и городов. Так, в Тобольске в их число попали Кафедральный собор, каторжная тюрьма, городской лазарет, различные богоугодные заведения, Мариинская женская школа. Одновременно реанимировался негласный протокол встречи для представителя царских кровей – от радушного приема до торжественных проводин (официальная встреча с хлебом-солью, городские обеды и ужины, светские рауты, вечерний бал, ночная иллюминация). Также администрация заранее озаботилась приглашением к тобольской пристани всех высших ведомственных лиц края: воинского начальника, председателя губернского суда, губернского прокурора, управляющего почтовой частью, инспектора врачебной управы, архипастыря и т. д. [3, лл. 62-63об., 67-70, 76-77].

Таким образом, в губернии на момент проезда Алексея Александровича сложился определенный протокол встречи членов царствующей династии, которого местные власти безоговорочно и негласно придерживались. Официальная церемония перетекала в празднично-общественную и завершалась народными гуляниями. Этому предшествовала длительная и кропотливая подготовка во всех предназначенных для встречи округах. Учитывались как важные этапы (транспорт, квартиры и пр.), так и второстепенные элементы (речи, подарки, приглашения, украшения и др.). Ситуация усугублялась тем, что практически до последнего момента не было известно ни время прибытия великого князя в пределы губернии, ни точного маршрута по ее территории. Однако, несмотря на это, сложившийся регламент мероприятия не был нарушен, и своеобразный ритуал подготовки, как и последующая встреча, были соблюдены в полной мере.