Электронный научно-практический журнал «Политика, государство и право» » закон

Российская преступность в начале ХХ века (по материалам Олонецкой губернии)

Пулькин Максим Викторович — Sun, 17 Nov 2013 19:52:09 +0000

Проблемы преступности остаются одной из слабоизученных российскими историками тем социальной жизни России в период империи. К этой важной проблеме необходимо подходить с различных сторон. Драматические события начала ХХ в., кульминацией которых стали русские революции, связаны такими выдающимися формами проявления коллективной девиантности, оперативно справиться с которыми полиции удавалось с немалым трудом [1, с. 84–90]. Заметным фактором, способствующим распространению преступности, стало заметное увеличение потребления алкоголя в селах и городах Севера России [2, 112–121]. Исключительно большую роль при исследовании преступности играет рассмотрение всех факторов, препятствующих распространению отклоняющегося поведения. В их числе особое место по праву отводится деятельности православной церкви, различных сообществ верующих и прежде всего приходу [3, с. 71–79]. Для деятельности полиции здесь открывался широкий простор, но борьба не всегда оказывалась эффективной. Простые механизмы появления коллективных форм девиантности выявил Дж. Брэйтуэйт: «Общества, в которых большие группы населения ощущают, что легитимные возможности для них заблокированы, характеризуются социально-психологическим напряжением». В такой ситуации значительная часть индивидов оказывается «перед необходимостью искать нелегитимные способы достижения целей» [4, с. 62]. Расследование реальных ситуаций, связанных с коллективными формами девиантности, показывает, что нередко имело место принудительное вовлечение в те или иные девиантные проявления рабочих, не согласных участвовать в волнениях. Эта особенность массового протеста проявлялась по-разному в различные исторические периоды, но общая тенденция здесь заключалась в росте как числа преступлений, так и количества вовлеченных в них лиц.
Иногда их девиантные настроения принимали предельно радикальный и угрожающий общественному спокойствию и безопасности характер. Судя по обзору губернии за 1907 г., эти проявления массового протеста не стали исключением. Более того, в полиция отмечала повсеместное появление «среди сельских жителей противозаконных действий». К их числу относились «смуты и беспорядки, не политического, впрочем, характера, а как выражение протеста на почве материальной». Все это стало новым явлением в российской действительности: как отмечалось в обзоре губернии, «в прежние годы этого не бывало» [5, с. 41]. Экономические противоречия составляли лишь часть проблем развития преступности в начале ХХ в. В период русских революций особую разновидность преступлений составили так называемые государственные преступления. Они заключались в агитации против существующего строя и оскорблении венценосных особ [6, с. 173–176]. Нередко такие правонарушения совершались в состоянии алкогольного опьянения. Но значительно чаще – под влиянием стресса, вызванного тяжелым экономическим положением и по иным причинам, в возникновении которых, по народным представлениям, ведущую роль играла государственная власть. Это были непочтительные высказывания о правительстве и политическом строе, а также распространение листовок с призывами не платить налоги, уклоняться от воинской службы и т.п. Борьба полиции с этими проявлениями народного недовольства носила постоянный и весьма нередко – безнадежный характер. Она отвлекала силы стражей порядка от противостояния уголовной преступности, но при этом не всегда имела сколько-нибудь ощутимые последствия для правонарушителей. Последние отделывались легкими наказаниями, небольшими сроками тюремного заключения и т.п.
Противостояние полиции и определенной части населения поддерживалось и развивалось политическими партиями, среди которых в данном случае наиболее заметную роль играли социалисты-революционеры. По данным циркуляра департамента полиции, датированного сентябрем 1906 г., в Териоках, на территории Финляндии состоялось заседание «боевого комитета» партии. В его решениях содержались призывы немедленно начать борьбу с полицией. Приступить к «партизанской войне» следовало «не только для того, чтобы добыть средства или нанести какой-либо урон правительству при убийстве какого-нибудь полицейского чина», но и для того, чтобы «поддерживать боевой дух в дружинах». Одиночных убийств городовых следовало избегать, поскольку депутаты «сочли бессмыслицей убивать человека только за то, что он носит мундир». В конечном итоге решили «отдельных городовых не убивать, но разослать прокламации, чтобы все оставили полицейскую службу». Тех, кто останутся на императорской службе, ожидала трагическая участь. Участники заседания считали их «врагами народа» и предполагали убивать полицейских «одновременно» и непосредственно при исполнении служебных обязанностей: «на своих постах». Затем, в процессе дискуссий постепенно распаляясь депутаты заняли еще более радикальную позицию. Они постановили «сделать это и без предварительного извещения», поскольку «служащие в полиции сами по себе являются врагами народа» [7, д. 12, л. 79].
Представители революционных партий периодически пытались заниматься агитацией среди крестьянского населения и постепенно «внести некоторое недоверие к существующему государственному строю и общественным порядкам». Но в большинстве случаев эти попытки оказались, как полагали в жандармском управлении, безуспешными. Обо всех случаях распространения революционных воззрений и соответствующей пропаганде «крестьяне немедленно заявляли чинам полиции». В рабочей среде господствовали аналогичные проправительственные настроения. Так, рабочие Александровского завода «работ в течение года не прекращали, и призывы их к забастовкам столичными рабочими не имели успеха». Веские причины отсутствия коллективных протестов на петрозаводском предприятии излагались в этом же документе: «Довольно хороший заработок на заводе, справедливые расценки и работа на заводах как единственный источник существования удерживали рабочих от прекращения работ». Вследствие всего этого «отдельные попытки пришлого элемента подбить на забастовку сдерживались и энергично подавлялись коренным элементом» [7, д. 31, л. 6].
В целом специфической чертой Олонецкой губернии стало относительно слабое влияние событий бурной столичной политической жизни. Судя по обзору Олонецкой губернии за 1905 г., составленному в губернском жандармском управлении, «общее настроение народонаселения <…> было менее спокойное, чем это наблюдалось в предыдущие годы». Однако «внутренние и внешние события прошлого года вызвали среди довольно спокойного населения достаточное возбуждение, волнение и оживление». В частности, местное население тяжело переживало российские «неудачные военные действия на Дальнем Востоке». В то же время «прекрасно и в полном порядке прошедшие две мобилизации запасных чинов, а также непрерывные значительные пожертвования довольно бедного населения на нужды войны могут только свидетельствовать о том, что общим народным желанием было победить врага и честно закончить тяжелую и трудную кампанию». При этом «революционное движение внутри и на окраинах России, породившее аграрные беспорядки, забастовки рабочих и железных дорог, множество террористических актов <…> не нашли себе сочувствия среди крестьянского населения». Более того, «явно разоблачивши перед последним стремления противоправительственных партий», революционеры вскоре «вызвали к себе полное недоверие и ненависть» [7, д. 33, л. 5].
К 1907 г. власти констатировали постепенное снижение уровня преступности в губернии. В числе причин такой благоприятной тенденции указывались распоряжения губернатора, который эффективно использовал Положение об усиленной охране для наведения порядка. Как указывалось далее в отчете, «благодаря карательным мерам простой крестьянский люд сдерживался от бесшабашности и разнузданности». В 1907 г. отмечалось «лишь несколько случаев самоуправных и насильственных действий». Они совершались «в целях достижения экономических требований, имевших место при сплаве лесных материалов и при установках запаней по некоторым сплавным рекам уезда». При этом все «проявившие означенные действия лица понесли должное наказание». В отчетах исправников, адресованных губернатору, «констатируется тот факт, что на упадок нравственности среди крестьянского населения влияет в сильной степени наличность поднадзорных лиц разных категорий». В особенности «этот ссыльный элемент представляет явную опасность для подрастающего поколения, легко поддающегося влиянию этих преступных лиц» [8, с. 39–40].
В начале ХХ в. земская печать содержит наблюдения, связанные с городским влиянием на развитие преступности в деревнях. Как утверждал один из авторов, местное хулиганство, распространенное в Олонецкой губернии и принимающее в деревнях самые дикие формы, возникло «в больших городах и фабричных местечках». Девиантное поведение постепенно формировалось «в темных подвалах-притонах, фабричных трактирах, в воровских шинках и харчевнях, в тайных ночлежных приютах, игорных домах». Эта форма отклоняющегося поведения существует «между людьми, потерявшими всякое желание честного труда и ненавидящими мирное проявление этого последнего» [9, с. 17]. Для Олонецкой губернии негативное влияние растущей промышленности в данном случае оказалось решающим: «Нравы их (жителей Вытегорского уезда. – М.П.) в последние годы еще более огрубели, благодаря влиянию фабричной и заводской цивилизации». Обзор Олонецкой губернии за 1905 г. содержит плачевные прогнозы, связанные с ростом преступности: «Не удерживаемая старшим поколением молодежь, несомненно, будет буйствовать более и более». В недалеком будущем, пророчески отмечали авторы обзора, все это «еще более пошатнет нравственные устои низшего класса населения» [10, с. 46].
Оценивая ситуацию, сложившуюся после первой русской революции, департамент полиции МВД обнаруживал «целый ряд новых нетерпимых с точки зрения общественного спокойствия и безопасности явлений». К их числу полиция относила «значительное усиление преступных посягательств против личности и имущества, выражающееся в проявлении так называемого бандитизма». Еще одной негативной тенденцией стало «перенесение в уезды той крайней формы нравственной распущенности и связанной с ней преступности в среде подрастающего поколения, которая в виде хулиганства уже давно составляет социальную язву больших городов Европы, а в последнее время и России». В противостоянии этому новому социальному злу полиция «может в большинстве сельских местностей опираться лишь на становых приставов и урядников». Однако здесь отмечаются существенные трудности. «Чины эти, по обширности вверенных их надзору участков, при искреннем желании ревностного исполнения своих обязанностей, поставлены однако в невозможность следить за действиями преступного элемента в населении». Стражи порядка «при полной добросовестности могут и то далеко не во всех случаях пресекать эти действия». Заниматься профилактикой преступности нет никаких возможностей. Служителям закона приходится действовать, «оставляя без внимания существеннейшую обязанность полиции предупреждать возможность совершения самого преступления».
Для того чтобы оказать содействие полиции в пресечении роста преступности, предполагалось усовершенствовать полицейскую стражу, созданную в начале ХХ в. Период революционных потрясений вынудил создать специфические формы организации этих низовых структур полиции. Стража заменяла собой войска, призванные действовать «при усмирении массовых выступлений, носящих характер сопротивления власти или даже бунта». Эта задача привела к тому, что стража формировалась в виде «более или менее крупной единицы». Такой способ организации стражи «несомненно представляет большие удобства в смысле строевого обучения стражи». Но он же создает существенные сложности, поскольку «не дает однако стражникам достаточной возможности ознакомиться с их прямыми полицейскими обязанностями, наиболее важными именно в настоящее время, когда действие большими отрядами в виду сравнительно спокойного в политическом отношении состояния сельского населения является уже редким исключением». Между тем стражники, «будучи распределены по всей территории уезда и губернии», приблизясь к населению обслуживаемого ими района, «будут иметь возможность ознакомиться с настроением такового и его особенностями». Они смогут «собирать на месте сведения о входящих в состав его преступных элементах, немедленно сообщать подлежащему уряднику как добытые ими данные, так и дошедшие до их сведения указания на замышляемое или подготовляемое преступление». Наконец, им будет значительно проще «задерживать на месте нарушителей личной и имущественной безопасности для передачи их в распоряжение урядника», а также «охранять следы преступления до прибытия на место старшего чина полиции и т.д.
В такой обстановке произойдут существенные изменения и во взаимоотношениях между населением и представителями власти. Население «увидит ближе к себе представителей полицейской власти, к защите которой можно будет постоянно и тотчас прибегнуть каждому нуждающемуся, а это со своей стороны несомненно отразиться на настроении обывателей к чинам стражи, в лице коих жители деревни будут видеть представителей не одного карательного элемента правительственной власти, являющегося как ныне на место только для восстановления, иногда неизбежно крутыми мерами, нарушенного порядка». Существенным образом должны измениться и взаимоотношения стражников с полицейским начальством. Руководство отныне «получит возможность ознакомиться с ними именно с этой стороны и составить себе обоснованное мнение не только о полезности вообще службы данного стражника, но и возможности предоставления ему дальнейшего повышения» [7, д. 2433, л. 45].
Итак, при изучении коллективных форм девиантности мы имеем дело с двумя формами проявления отклоняющегося поведения, которые требовали различных мер реагирования со стороны полиции. Одни формы (праздничная культура) связаны преимущественно с регулярными традиционными праздничными «бесчинствами». Они расценивались как должное, осуществлялись по десятилетиям апробированным сценариям и шокировали лишь образованных (и самое главное, посторонних, непосвященных в суть происходящего) наблюдателей из числа журналистов и земских деятелей. В данном случае полиция заранее предусматривала мероприятия, направленные на предотвращение массовых драк и других столь же нежелательных проявлений народного ликования. Но все решительные меры, призванные помешать разгулу праздничного веселья, как правило, оказывались безуспешными. Другие формы коллективной девиантности связаны с экстремальными ситуациями, внезапными, незапланированными всплесками агрессивности. Их суть заключалась в устойчивом и явном недовольстве теми или иными социальными условиями. При этом накопившаяся злоба проецировалась на тех представителей власти, которые в глазах участников беспорядков отождествлялись с существующим режимом. В данном случае полиция действовала в особых, экстремальных ситуациях. Ее руководство весьма часто оказывалось неспособно предвидеть грядущие события. В то же время рядовые служители закона весьма часто демонстрировали свою беспомощность перед лицом разбушевавшихся народных масс.
В целом материалы отчетов о состоянии губернии позволяют выяснить, что начиная с 1897 до 1905 г. число преступлений, точно также как и число подсудимых, «изменялось неровно, нестройно». Количество нарушений закона то повышалось, то понижалось, «хотя в общем виднелась ясная тенденция к повышению». После начала первой русской революции «начинается правильный и быстрый рост числа преступлений». При этом статистика оказалась весьма красноречивой. Как пишет современник событий В.А. Копяткевич, «если взять цифру преступлений и подсудимых для 1911 г. (310 преступлений и 449 подсудимых) <…> и сравнить с цифрой 1897 г. (91 преступление, 152 подсудимых), то можно коротко выразиться, что за 15 лет преступность в Олонецкой губернии возросла втрое» [11, с. 7]. При этом за период с 1897 по 1901 г. число зарегистрированных преступлений составило 627, с 1902 по 1906 гг. – 675, но за период с 1907 по 1911 гг. количество нарушений закона, резко увеличившись, достигло 1383 [11, с. 8].
Подводя итоги, отметим, что сочетание многообразных конфликтов, ведущих к девиантным проявлениям, представляло собой значимую составную часть повседневной жизни крестьян Олонецкой губернии. Более того, преодоление одних конфликтов становилось преддверием новых явных (отраженных в документах) или скрытых от глаз исследователя потрясений. Все конфликтные ситуации связаны с запросами отдельных индивидов или коллективов и выстраиваются в иерархию, в фундаменте которой биологические потребности выживания, необходимость обеспечения безопасности, поддержание традиционного уклада жизни, адаптация к новшествам. В ответ на общественно значимые социальные противоречия продолжался параллельный непрерывный процесс. Он заключался в постоянном сознательном или стихийном создании и стимулировании общественных изменений, призванных тем или иным способом решить назревающие проблемы борьбы с преступностью. Наиболее заметным элементом этого общественного противодействия девиантности стало формирование и совершенствование деятельности полиции, которая в изучаемый период росла численно и получала новые полномочия.

Педофилия: преступление и наказание

loginza4biBZprlaZacsG45Es652u — Sat, 25 Jan 2014 15:57:01 +0000

Педофилия – это психическое расстройство, одна из форм сексуальных отклонений, т.е. сексуальное влечение к детям (мальчикам и девочкам) не достигших несовершеннолетнего возраста. По мнению российского сексолога В.И. Здравомыслова, педофилию нужно рассматривать в двух аспектах: в узком смысле любовь к мальчикам, а в широком любовь к девочкам. Однако чаще всего жертвами сексуального насилия становятся девочки.

Следует отметить, что педофилия является медицинским и сексологическим термином, но не как не юридическим. Однако в юриспруденции существует множество преступлений против половой неприкосновенности несовершеннолетних и лица, совершаемые такие преступления, попадают под признаки педофилии. Педофилия чаще всего обнаруживается у лиц мужского пола. На сегодняшний день педофилию относят к преступлениям на почве сексуального характера, однако, большинство педофилов реализует свои наклонности, просматривая порнографию в интернете, представляют свои сексуальные фантазии, при общении с детьми или демонстрируют порнографические материалы ребенку.

По мнению сексолога А.А. Ткаченко, участие детских образов в сексуальных фантазиях у лица, испытывающие от таких фантазий возбуждение, не всегда реализуют насильственных действий сексуального характера. Следует сказать, что не все преступники, совершая преступления сексуального насилия над несовершеннолетними, являются педофилами. Чаще сами мужчины – педофилы становились жертвами сексуальных преступлений в прошлом.

По мнению Дж. Абель и Н. Харлоу, педофилия – это психическое расстройство, которой формируется с ранних лет и в последствии выражается в сексуальном приставании к детям младшего возраста. Серьезное психологическое расстройство может выражаться в травмировании детской психики, которое сопровождалось применением насилия к ребенку.

Однако существует мнения среди современных экспертов, что любые сексуальные действия с несовершеннолетним являются сексуальным насилием. Так, по мнению Всемирной Организации Здравоохранения, сексуальное насилие будет являться тогда, когда взрослый использует несовершеннолетнего для получения сексуального удовлетворения. Сексуальное насилие в детстве может привести к различным физическим и психологическим последствиям. К физическим последствиям будут относиться травмы и повреждения внутренних органов, иногда приводящие к смерти ребенка, а так де различные заболевания передающиеся половым путем. Психологические последствия чаще всего вызывают депрессию, тревожность, низкую самооценку, а так же посттравматические стрессовые расстройства. Такого мнения придерживается В.И. Здравомыслов который отмечает, что совращение несовершеннолетнего приводит к серьезным отклонениям детской психики.

По мнению профессора Игоря Семеновича Кона, при попытке восстановить детскую психику и выяснить применялись ли к ребенку действия сексуального характера, не все воспоминания травмированной детской психики, были достоверны. Он так же указывает на тот факт, что дети не во всех случаях являются жертвами совращения или сексуальных действий и не всегда воспринимаются как агрессивными. К примеру, рано развившиеся дети или подростки, сами бессознательно, а то и сознательно провоцируют на сексуальный контакт.

За последние годы в России все чаще стали совершаться преступления сексуального характера в отношении несовершеннолетних. Эта тема является актуальной для современного российского общества и по ней высказываются различные мнения противников данного явления. Но и существуют и такие сообщества педофилов называемые себя бойлаверы (boylover) и герлайверы (girllover) так называемые любители мальчиков и девочек, которые в своих действия не видят не чего противозаконного. Такого взгляда придерживается пропагандист педофилии Геннадий Борисович Дерягин, которой в своих трудах пишет, что педофилия – это не преступление, а «право взрослых на занятие добровольным сексом с детьми», такое мнение привело к общественному скандалу.

В 2011 году в Госдуму вносились законопроекты, предусматривающие химическую кастрацию и специальные электронные ошейники для педофилов, но все они не подержались Госдумой из-за высокой степени затратности. Однако в 2012 году был принят и одобрен Советом Федерации Федеральный закон «”О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и отдельные законодательные акты Российской Федерации в целях усиления ответственности за преступления сексуального характера, совершённые в отношении несовершеннолетних» в который был внесен пункт о химической кастрации.

В соответствии с закон предусматривается особый порядок применения мер медицинского характера, к лицам совершившие сексуальные преступления против несовершеннолетних назначается судебно – психиатрическая экспертиза, а к лицам, страдающим педофилией, судом назначается наблюдение у психиатра во время отбывания наказания так и после. Так же к педофилам, применяется химическая кастрация и профилактические медикаментозные средства. Основания для применения таких мер является решение суда и заключение судебно – психиатрической экспертизы.

По мнению руководителя лаборатории судебной сексологии, Центра имени Сербского профессора Георгия Введенского, педофилия – это болезнь, и лечить надо совместно с уголовным наказанием, так и без него. Введенский так же предлагает готовить врачей – психиатров для лечения педофилии. По его мнению, уголовное наказание не сможет уменьшить преступления против несовершеннолетних, но вовремя предоставленное лечение поможет повысить безопасность детей.

Согласно действующему Уголовному закону, чем младше ребенок, тем строже будет наказание и выше срок уголовной ответственности, применяемые к педофилам. Так половое сношение с несовершеннолетним наказывается сроком от 8 до 15 лет, а половое сношение с несовершеннолетним младше 12 лет карается заключением на срок до 15 лет. За насильственные действия сексуального характера в отношение несовершеннолетнего, младше 14 лет педофил получит до 7 лет, а в случае смерти ребенка, а так же при любых действия сексуального характера с применением насилия или угрозу наказание будет в виде лишения свободы на срок от 12 до 20 лет. Внесены так же дополнения в ст. 47 УК РФ, по которой суд может запретить педофилу занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до 20-ти лет. Так же существует в ст. 97 УК РФ предусматриваемая применение мер медицинского характера к лицу старше восемнадцати лет, совершившее преступление в отношения несовершеннолетнего (не достигшего четырнадцатилетнего возраста), страдающее сексуальным предпочтением (педофилией) не исключающею вменяемость.

Правовая защита товарного знака

Дроздова Виктория Александровна — Sun, 02 Mar 2014 14:44:03 +0000

На данном этапе развития экономики частный сектор играет решающую роль. Он включает в себя огромное количество фирм, отличающихся по профилю, размеру, количеству и качеству используемых ресурсов. Несмотря на это, каждая компания желает быть замеченной потенциальным потребителем и пытается этого добиться за счет самых различных средств, таких как реклама, анализ деятельности конкурентов и предложение различных новаторских товаров и услуг. Чтобы выработать в сознании потребителей устойчивую связь между качеством продукции, производимой фирмой, и ее непосредственным производителем, используются различные средства индивидуализации — специальные обозначения, используемые для различения товаров, услуг, предприятий, организаций и других объектов в сфере хозяйственного оборота. К средствам индивидуализации относят фирменное наименования, товарный знак, коммерческое обозначение, наименование места происхождения товара, доменное имя и другие обозначения, каждое из которых по-своему важно.

Товарный знак, являясь одним из главных элементов имиджа фирмы, помогает потребителю в выборе товаров и услуг. Выразительный, лаконичный и легко запоминающийся товарный знак призван ассоциироваться у потребителя с конкретной фирмой и помогать судить о качестве без подробного изучения. Для избежания недобросовестного использования товарных знаков, в законодательстве Российской Федерации существуют определенные нормы и правила.

Целью данной статьи является рассмотрение правовых норм и судебной практики, касающихся защиты товарных знаков. В соответствии с целью были поставлены следующие задачи:

-изучить нормативно-правовую базу по данному вопросу;

-проанализировать случаи из судебной практики

По определению, товарный знак — это зарегистрированное в соответствующем государственном учреждении обозначение, проставляемое на товаре или его упаковке и служащее для индивидуализации однородных товаров и их производителей^¹. Наряду с изобретениями, произведениями науки и искусства, промышленными моделями товарные знаки относятся к результатам интеллектуальной деятельности, имеющим свой правовой статус и гарантии. На результаты интеллектуальной деятельности и приравненные к ним средства индивидуализации признаются интеллектуальные права, охраняемые законом, причем интеллектуальные права не зависят от права собственности на материальный носитель, в котором выражены соответствующие результат интеллектуальной деятельности или средство индивидуализации [2]. В законодательстве Российской Федерации правовым основам товарных знаков посвящен параграф 2 главы 76 «Права на средства индивидуализации юридических лиц, товаров, работ, услуг и предприятий» Гражданского Кодекса. Согласно данному параграфу, обладателем исключительного права на товарный знак может быть юридическое лицо или индивидуальный предприниматель. Гражданский кодекс определяет следующие виды товарных знаков: они могут быть словесными, изобразительными, объемными, а также могут являться другими обозначениями или их комбинациями, зарегистрированными в любом цвете или их сочетании. Ограничения, накладываемые на дизайн товарных знаков, подробно описаны в статье 1483 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Как инструмент защиты новаторства, на территории Российской Федерации действует исключительное право на товарный знак, зарегистрированный федеральным органом исполнительной власти по интеллектуальной собственности [2]. Регистрация товарного знака проходит в определенном законом порядке: она осуществляется федеральным органом исполнительной власти по интеллектуальной собственности в Государственном реестре товарных знаков и знаков обслуживания Российской Федерации (Государственный реестр товарных знаков) в порядке, установленном статьями 1503 и 1505 Гражданского Кодекса. Каждый товарный знак регистрируется в отношении определенных товаров и услуг, распределенных по классам (чем больше классов, тем дороже регистрация). Всего таких классов на сегодняшний день 45 (34 — товаров и 11 — услуг), они установлены Международной классификацией товаров и услуг для регистрации знаков (МКТУ). После регистрации в государственном реестре выдается свидетельство на товарный знак, удостоверяющее приоритет товарного знака и исключительное право на товарный знак в отношении товаров, указанных в свидетельстве. Срок регистрации товарного знака действует в течение десяти лет со дня подачи заявки на регистрацию. Этот срок может быть неоднократно продлен правообладателем на 10 лет. Чтобы предупредить конкурентов о наличии у товарного знака регистрации, правообладатель имеет право проставить маркировку «®» непосредственно справа вверху от изображения товарного знака. Нанесение такого обозначения является правом, а не обязанностью владельца знака и не регулируется законодательством Российской Федерации, однако лицо, производящее предупредительную маркировку по отношению к не зарегистрированному в Российской Федерации товарному знаку, несет ответственность в порядке, предусмотренном законодательством Российской Федерации [2].

Ранее, основным нормативно-правовым актом, регулирующим отношения в сфере охраны товарных знаков, являлся Закон РФ от 23.09.1992 N 3520-1 «О товарных знаках, знаках обслуживания и наименованиях мест происхождения товаров». После того, как этот закон утратил силу, данные отношения стали регулироваться Гражданским Кодексом. Процедура защиты правообладателей товарного знака проходит следующим образом. Если правообладателем товарного знака компании был замечен факт недобросовестного использования конкурентами или третьими лицами идентичного или сходного до степени смешения обозначения, в первую очередь необходимо направить потенциальному нарушителю письмо с требованием прекратить незаконное использование товарного знака, ведь таковое нарушение может быть неумышленным. В случае отсутствия реакции на данное обращение, правовая защита осуществляется в судебном или административном порядке. В таком случае, прежде всего надо провести экспертизу по факту нарушения. Такие экспертизы вправе проводить патентные поверенные в соответствии с ФЗ «О патентных поверенных» [1]. В задачу патентных экспертов входит анализ ситуации, возникшей при столкновении интересов, затем сравнительный анализ товарного знака с тем обозначением, которое использует предполагаемый нарушитель, после чего делается вывод о наличии либо отсутствии факта нарушения. Установив факт нарушения исключительного права, можно обращаться за правовой защитой в судебные или административные органы. Ответственность за незаконное использование товарного знака описана в статье 1515 Гражданского Кодекса. В соответствии с ней, правообладатель вправе требовать изъятия из оборота и уничтожения за счет нарушителя контрафактных товаров, этикеток, упаковок товаров, на которых размещены незаконно используемый товарный знак или сходное с ним до степени смешения обозначение [2]. Более того, правообладатель вправе требовать по своему выбору от нарушителя вместо возмещения убытков выплаты компенсации в размере от десяти тысяч до пяти миллионов рублей, определяемом по усмотрению суда исходя из характера нарушения, либо в двукратном размере стоимости товаров, на которых незаконно размещен товарный знак, или в двукратном размере стоимости права использования товарного знака, определяемой исходя из цены, которая при сравнимых обстоятельствах обычно взимается за правомерное использование товарного знака [2]. В случае, если незаконное использование чужого товарного знака было совершено неоднократно или причинило крупный ущерб, ответственность нарушителя определяется в соответствии со статьей 180 Уголовного Кодекса [3].

Анализ судебной практики позволяет делать прогнозы об успехе того или иного дела, ведь судебная практика — это устойчивая линия в поведении судов при разрешении сходных споров, содержащая подсказки и профессиональное толкование норм. Для более полной картины происходящего, в данной работе были проанализированы два дела от 23.10.2009 и 30.06.2011, возбужденные вследствие нарушений положений законодательства об использовании товарных знаков. Данные дела были выбраны из информационной системы «КонсультантПлюс».

Исполняющий обязанности Магаданского транспортного прокурора обратился в Арбитражный суд Магаданской области с заявлением о привлечении индивидуального предпринимателя к административной ответственности по статье 14.10 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях [4]. Но решением суда в удовлетворении заявленных требований отказано в связи с недоказанностью состава вменяемого предпринимателю состава административного правонарушения. Прокурор усомнился в законности принятого решения и подал кассационную жалобу в связи с несоответствием решения суда материалам дела. Как следует из установленных судом обстоятельств дела, в адрес предпринимателя поступили два контейнера, в которые была обнаружена бытовая техника и спортивная одежда, содержащая товарные знаки известных мировых производителей: “PIONEER”, “PANASONIC”, “ATOMIC”, “SONY”, “REEBOK”, “ADIDAS”, “NIKE” без документов, подтверждающих наличие разрешения правообладателей указанных товарных знаков на их использование на территории Российской Федерации. Прокурором было вынесено постановление о возбуждении дела об административном правонарушении и проведении административного расследования, в ходе которого прокурором направлены письма в адрес представителей компаний правообладателей товарных знаков с фотографиями изъятой у предпринимателя продукции с просьбой сообщить, соответствует ли она товарам, производимым правообладателями товарных знаков, если нет, то по каким признакам. По результатам полученных ответов прокурором было вынесено постановление об административном правонарушении, предусмотренном статьей 14.10 КоАП РФ, и прокурор обратился с заявлением в арбитражный суд. Но суд отказал в удовлетворении заявленных требований по следующим причинам. Единственным доказательством контрафактности поступившего в адрес предпринимателя товара являются ответы третьих лиц на запросы прокурора, которые вывод о контрафактности товара сделали на основании представленных в их адрес фотоснимков. Установление признаков контрафактности товара невозможно без использования специальных познаний, которые не были применены прокурором при получении доказательств по настоящему делу. Суд, оценив в соответствии с требованиями статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации доказательства, представленные прокурором в качестве подтверждения совершения предпринимателем вменяемого ему административного правонарушения, пришел к выводу о том, что такие доказательства в материалах дела отсутствуют. Проверив обоснованность доводов, изложенных в кассационной жалобе, и правильность применения судом норм материального и процессуального права, суд кассационной инстанции не установил основания для удовлетворения жалобы и отмены принятого судебного решения.

Из данного случая можно сделать вывод о том, что перед тем как обращаться в суд, необходимо уделить достаточно времени экспертизе и подготовке доказательной базы. Для этого нужно предварительно изучить нормативные акты, затрагивающие данные вопросы, ведь даже самое очевидное нарушение может остаться безнаказанным при отсутствии правильно оформленного доказательства вины нарушителя.

Другой случай из практики иллюстрирует контрастную ситуацию, когда для нарушителя всё закончилось не так благополучно. Административный орган обратился в Арбитражный суд Томской области с заявлением о привлечении к административной ответственности по статье 14.10 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях общества с ограниченной ответственностью Моби-Сервис. Решением Арбитражного суда Томской области Общество с ограниченной ответственностью привлечено к административной ответственности в виде административного штрафа в размере 30 000 рублей с конфискацией предметов административного правонарушения. ООО “Моби-Сервис” обратилось с кассационной жалобой, в которой, ссылаясь на несоответствие выводов судов фактическим обстоятельствам дела, просит производство по делу прекратить в связи с отсутствием в действиях Общества состава вменяемого административного правонарушения. При рассмотрении настоящего дела судами установлено, что административным органом были проведены оперативные мероприятия по проверке торговой точки ООО “Моби-Сервис”. Согласно протоколам осмотра предметов, в ходе проверочных мероприятий административным органом выявлена продажа в офисе фирмы сотовых телефонов с маркировкой “Nokia”, имеющих признаки контрафактности. Согласно справке об исследованиях приобретенных телефонов, указанные телефоны не являются официально выпускаемыми моделями, номера IMEI не соответствуют номерам IMEI телефонов, официально произведенным корпорацией “Nokia”. По результатам рассмотрения материалов проверки, было назначено проведение экспертизы по делу об административном правонарушении. Суды установили, что вина ООО “Моби-Сервис” в реализации продукции с нарушением прав правообладателя товарного знака “Nokia” выражается в том, что Общество должно было и могло знать о существовании зарегистрированных товарных знаков компании “Нокиа Корпорейшн”, однако Обществом не предприняты меры по проверке законности использования товарного знака “Nokia”. Исследовав и оценив материалы дела, суды пришли к выводу о наличии в действиях ООО “Моби-Сервис” состава административного правонарушения, ответственность за которое предусмотрена статьей 14.10 КоАП РФ. Довод, указанный обществом в кассационной жалобе о том, что указанная продукция принадлежала лично продавцу, а не ООО как юридическому лицу, судом отклонен, поскольку указанный довод опровергается материалами дела. Поскольку судами были правильно применены нормы материального права, нарушений норм процессуального права не было допущено, оснований для отмены принятых по делу судебных актов и удовлетворения кассационной жалобы не нашлось.

Безусловно, на этот случай, как и на многие другие, можно смотреть с разных сторон. Законодательство Российской Федерации еще находится в стадии совершенствования и зачастую прибыль, извлекаемая нарушителями закона, во много раз превосходит размеры административных штрафов. В любом случае, чтобы избежать убытков, связанных с штрафами, нужно внимательно разработать стратегию и тем самым минимизировать свои риски.

Товарный знак является неотъемлемым элементом имиджа любой компании. Фантазия современных дизайнеров настолько богата и неисчерпаема, что найти или подобрать для услуги или товара подходящее имя, логотип или обозначение довольно просто. Но при разработке дизайна не стоит забывать, что существует правовая регламентация, касающаяся товарных знаков. Самым надежным способом выбора и получения охраны товарного знака будет все-таки обращение с этим вопросом к профессионалам. Патентные поверенные с учетом законодательства и пожеланий фирмы или предпринимателя помогут выбрать наиболее приемлемое имя, логотип или слово, а также подробно расскажут о процедуре регистрации товарного знака. Не стоит недооценивать серьезность и ответственность этого процесса.

Если же индивидуальный предприниматель или фирма заметили, что их товарный знак (или знак, сходный с ним до степени смешения обозначения) используется третьими лицами, либо конкурентами, надо незамедлительно реагировать на это правонарушение. Качество товаров нарушителей может оказаться значительно хуже качества товара правообладателя и тем самым может быть нанесен непоправимый ущерб имиджу добросовестной компании. Чтобы добиться справедливости в суде, при защите своих интересов следует грамотно применять законодательство о товарных знаках.

Административные меры против алкоголизма в XIX-начале ХХ в. (по материалам Олонецкой губернии)

Пулькин Максим Викторович — Thu, 05 Jun 2014 07:15:32 +0000

Алкоголизм остается серьезной проблемой, сохраняющейся в российской действительности на протяжении столетий. В то же время полноценная историографическая традиция изучения пьянства отсутствует. Имеющиеся труды рисуют трагическую и загадочную картину автоагрессии огромных коллективов людей на протяжении длительного исторического периода. Так, в начале ХХ века русскими врачами и социологами было проведено несколько больших исследований алкоголизма в России. Пресса громко трубила о «вырождении русского народа» по причине «массовых недородов, алкоголизма, сифилиса». В научном мире во весь голос заговорили о негативных последствиях пьянства, колоссальном ущербе, который приносит алкоголь [1; 2]. Все это существенно повлияло на возможности исследователей. Объективные научные изыскания подменялись продиктованной обществом обязанностью неустанно обличать как торговцев алкоголем, так и самих пьяниц. Другим ограничителем возможностей ученых в данном вопросе становится специфика источников. В имеющихся документах в наибольшей степени освещены негативные стороны пьянства. Положительные моменты: быстрое межличностное сближение в результате застолья с алкоголем, создание праздничного настроения, формирование и поддержание традиций праздников, временный уход от мрачной действительности и иные существенные позитивные факторы, связанные со спиртными напитками, неизбежно и везде плохо документированы и поэтому остаются за рамками научных интересов. Сохраняются и иные препятствия, связанные с исследовательскими предпочтениями. Чаще всего за их рамками остаются неутомимые, рациональные труженики на плодородной ниве алкоголизма. Это продавцы и производители спиртного, являющиеся косвенными виновниками осуществляемых в состоянии опьянения действий, но при этом действующие вполне разумно и трезво, удовлетворяя реально существующий стабильный спрос на алкоголь.

Российская власть всегда сталкивалась с серьезной дилеммой в оценке значения алкоголя для жизни государства. С одной стороны, невозможно игнорировать колоссальный урон, наносимый государственным интересам употреблением алкоголя. Кроме прямого ущерба здоровью значительной части населения, современники событий видели в питейных домах стабильный и с огромным трудом поддающийся контролю источник распространения нежелательных радикальных умонастроений в широких народных массах. Например, в 1880-е годы существеннейшей задачей жандармерии стала борьба против набирающего силу революционного движения. Здесь использовались самые различные методы, постепенно накапливался опыт, изобретались новые способы, внезапно обнаруживались самые неожиданные пути решения проблем. В сентябре 1881 года Департамент полиции разослал начальникам губернских жандармских управлений циркуляр, в котором в качестве главного места распространения революционных идей рассматривались всевозможные питейные заведения. Как говорилось в циркуляре, «злонамеренные лица, именующие себя членами социально-революционной партии», занимаясь «подпольной борьбой с существующим государственным и общественным порядком», сосредоточили свою деятельность, «в видах более тесного сближения с народом, в питейных домах, которые они стараются приобретать в свою пользу». Исходя из этого, Департамент полиции предписывал немедленно «сделать распоряжение об усилении наблюдения за питейными домами и лицами, в них торгующими».

В 1884 году Департамент полиции разослал губернаторам очередной секретный циркуляр, содержащий предписание усилить контроль над торговцами спиртным. В нем, в частности, подчеркивалось, что при настоящих тревожных событиях «на особенной заботливости полицейских начальств» лежит предупреждение и пресечение всяких беспорядков в среде населения. По этой причине министр внутренних дел считал необходимым подчеркнуть особую значимость профилактических мер. Ведь «народный разгул может повлечь за собою возникновение более или менее серьезных от пьянства беспорядков». Тогда «от личного распоряжения гг. губернаторов зависит распоряжение о закрытии питейных заведений на те часы или даже дни, в которые свободная торговля питьями в известной местности признается крайне опасною». Учитывая народные настроения и возможные трагические последствия, эту суровую меру следовало применять с крайней осторожностью. Как говорилось далее в циркуляре, «само собой разумеется, что к подобной мере можно прибегать лишь с самою тщательною осмотрительностью, дабы не вызвать напрасного недовольства в населении».

С другой стороны, торговля алкоголем во все времена являлась серьезным источником государственных доходов. Российское правительство расценивало продажу спиртного как наиболее легко переносимый населением косвенный налоговый сбор [3, с. 19]. В императорской России появился свой собственный рецепт позитивного применения «пьяных» денег. Крестьянские сообщества получили ощутимый, быстрый доход за счет средств, выплачиваемых торговцами спиртным за разрешение продавать алкоголь «на крестьянских землях». Взимание платы осуществлялось на основании высочайше утвержденного 5 мая 1892 года мнения Государственного совета. Сельские общества получили право требовать особую плату за «изъявленное согласие на производство кем-либо питейной продажи на землях общества». Получаемые таким путем суммы следовало «обращать на уплату недоимок в казенные или земские платежи, если таковые числятся за обществом».

На местах немедленно началось внедрение нового благодатного закона в повседневную практику. В соответствии с этими правилами Олонецкое губернское по крестьянским делам присутствие распорядилось «вменить в обязанность волостным старшинам, писарям и сельским старостам, чтобы в составляемых сельскими сходами приговорах об изъявлении согласия на производство питейной торговли за плату, размер этой платы в полной сумме показывался в приговоре». В случае злонамеренного занижения суммы виновные привлекались «к строжайшей законной ответственности». Волостные старшины получили предписание о том, чтобы «плата за производство питейной продажи записывалась по книге мирского капитала особыми статьями». В дальнейшем делопроизводство скрупулезно фиксировало осуществление этих предписаний на практике. Так, в 1895 году крестьяне Каргопольского уезда получили «за разрешение питейной торговли» 2 785 рублей. Деньги были потрачены на разнообразные неотложные потребности сельских обществ, в том числе на церковное благолепие. В 1897 году за счет доходов, полученных с виноторговцев в Вытегорском уезде, устроена мелочная потребительская лавка, приобретены пожарные инструменты для насущных местных нужд [4, с. 85].

Тут же обнаружились серьезные трудности и явные злоупотребления полномочиями. Так, в 1894 году российское министерство финансов обратило внимание на широко распространившиеся нарушения законов. Как говорилось в письме, поступившем в адрес олонецкого губернатора, на вверенной ему территории «замечено стремление к стеснению производства питейной торговли вопреки существующим на сей предмет законоположениям». Так, земские начальники самовольно ограничивают в своих участках число питейных заведений. Они же «определяют, предварительно составления сельскими обществами разрешительных на виноторговлю приговоров, размер платы (всегда чрезмерно высокой) за сии приговоры или делают надписи на самом приговоре о той сумме, которую они определяют в пользу общества, причем бесплатные приговоры земские начальники считают незаконными». Все эти действия министерство финансов считало неправильными. Ведь закон «отнюдь не обязывает сельские общества взимать за разрешительные приговоры плату, а предоставляет им лишь право на взимание таковой». Кроме того, отмечались и иные нарушения закона. Оказалось, что земские начальники «принимают к рассмотрению уже утвержденные бывшими непременными членами крестьянских присутствий приговоры (выданные на 2–3 года), задерживая тем своевременное открытие питейных заведений или произвольно сокращая сроки приговоров, признанных ими самими правильными». Результатом, говорилось далее в документе, стало «значительное увеличение» случаев бесконтрольной торговли вином, «в борьбе с которою акцизный надзор и полиция совершенно бессильны». Исходя из всего сказанного, министерство ходатайствовало о «мерах к пресечению подобных приведенных действий участковых земских начальников Олонецкой губернии, вредно отзывающихся на правильном поступлении государственных доходов». Постепенно в борьбу против незаконной продажи спиртного вовлекались все новые административные структуры.

Выход из рокового противоречия, связанного с высокой доходностью торговли алкоголем, губительным для наиболее работоспособной части населения, виделся в тщательном контроле над продажей спиртного. Существенные обязанности, связанные с регламентацией продажи горячительных напитков, возлагались на полицию. В частности, полицейские урядники обязывались наблюдать за тем, чтобы «продажи в питейных заведениях начиналась не ранее семи часов утра». Исключения позволялось делать только «в табельные и высокоторжественные дни», но «не прежде как по окончании литургии». Режим каждодневной работы торговцев алкоголем также подвергался строгой регламентации. Полицейские инструкции второй половины XIX века требовали, «чтобы питейные заведения закрывались в селениях не позднее десяти часов вечера». В городах и на ярмарках торговлю спиртным следовало прекращать в одиннадцать часов вечера. Полиция надзирала за тем, «чтобы во всех местах продажи питий не было допустимо никакого бесчинства». Стражи порядка «не дозволяли иметь музыку, учреждать увеселительные игры, равно игры в карты или кости или в шашки». Они следили за тем, «чтобы в селениях во время волостных и сельских сходов распивочная продажа не была открываема до окончания оных, чтобы напитки не были продаваемы распивочно малолетним и отнюдь никому в долг, на обмен, в уплату по долговым обязательствам или за работы». Спиртное следовало продавать «всегда за наличные деньги» [5, с. 121].

С нарушителями правил решительно боролась местная полиция, в которой наиболее существенную роль играли урядники. Так, полицейский урядник Кузнецов, получив сведения о том, что один из местных крестьян «производит продажу вина без патента», тотчас прибыл в деревню, где осуществлялись незаконные действия. Здесь он осуществил мероприятия, называемые в современном полицейском обиходе «контрольной закупкой». Полицейский поручил одному из местных крестьян приобрести бутылку водки, которая действительно немедленно была ему продана. Как говорилось далее в отчете об этом мероприятии, «покупку и продажу водки видели наблюдавшие за действиями подосланного покупателя призванные урядником три свидетеля». Составленный протокол, как это всегда бывало в подобных случаях, был передан для дальнейшего разбирательства мировому судье.

Местные традиции, авторитет старших с течением времени более не являлись ограничителями для тех, кто отвергал устоявшиеся порядки. В этом случае свою роль были призваны сыграть «силовые структуры», т.е. местная полиция. Наиболее массовой полицейской должностью в начале ХХ века стали стражники. Согласно закону, они наблюдали за тем, чтобы «все заведения, в коих производится раздробительная продажа крепких напитков, или пива», во время церковных праздников непременно «были заперты и торговля в них не производилась». Стражники обязывались бороться за общественную мораль. Им надлежало «устранять всякие бесстыдные и соединенные с соблазном для других действия на улицах и в публичных местах, например, публичный разврат, пьянство, бесстыдные ругательства». Но и сама местная полиция неизменно фиксировала рост потребления алкоголя, противостоять которому она оказывалась бессильна. Так, из данных обзора Олонецкой губернии за 1906 год вырисовывается следующая картина: «факт развития пьянства в губернии подтверждается отчетами всех исправников, где ими положительно указывается, что пьянство усиливается особенно в среде сельского молодого поколения». Полиция пыталась разобраться в глубинных причинах негативных тенденций, полагая, что корни этого кроются несомненно в некультурности простого народа, затем повлияли на это политические события последнего времени. Эффективность принимаемых мер оказывалась незначительной. Более того, пьянство превратилось в своего рода индикатор праздника, вытесняя прочие существенные стороны праздничной культуры или наполняя их новым содержанием [6, c. 113].

Известно, что началу драки в северорусских деревнях «предшествовало особое поведение, так называемое “прикалывание”, целью которого было «оскорбление и унижение соперника, а также стимулирование собственной агрессивности» [7, с. 198], заметно подкрепленной влиянием алкоголя. Карельские материалы подтверждают эту закономерность. В 1911 году современник событий, скрывшийся за псевдонимом З., описывал внезапные метаморфозы сельских праздников. «Толпа пьяных гуляк с палками, гармонями и недопитыми бутылками в руках, шатаясь, сквернословя и распевая гадкие позорные песни, выходит на середину деревни и сразу овладевает всей территорией праздничной гулянки. Буяны кричат, поют, ругаются, свистят, разом играют на нескольких гармониях разные рулады и сжатыми кулаками расталкивают и разгоняют толпы мирно гуляющих» [8, с. 17]. Вскоре пьяный разгул перерастает в драку. «С диким, нечеловеческим криком набрасывались хулиганы на неожиданных противников, которые в свою очередь не щадили безобразников. Результатом сражения было несколько окровавленных избитых людей, валяющихся на земле» [8, с. 17]. Такое отчаянное положение дел не могло устраивать местных администраторов.

В начале ХХ века в сферу компетенции исправников добавилась борьба против распространения алкоголизма в губернии. Судя по циркуляру олонецкого губернатора М. Зубовского, он, ознакомившись с положением дел, оказался сильно удручен сложившейся ситуацией. Как указывалось в циркуляре, «повсеместно наблюдаемое в России злоупотребление спиртными напитками приняло в Олонецкой губернии характер общественного бедствия». Пьянство «является здесь одною из главных причин физического и нравственного вырождения значительной части некогда крепкого духом и телом населения Прионежского края». Ежедневно к губернатору поступали десятки донесений «о различных преступлениях, возмутительных выходках и несчастных случаях, единственным источником которых является пьянство». Губернатору рисовалась апокалипсическая картина всеобщего повального увлечения алкоголем: «На каждом шагу у нас в городах и селах встречаются люди, пропивающие совесть, здоровье и материальное свое благосостояние». В результате «по общим отзывам и официальным данным, население губернии заметно хиреет, растет нищета и накапливаются недоимки».

Для полиции, как полагал губернатор, здесь открывалось широкое поле деятельности. Губернатор предлагал чинам полиции и земским начальникам «прежде всего обратить особое внимание и направить все свои усилия на искоренение широко развившейся тайной продажи спиртных напитков, которая несомненно в высшей степени способствует усилению пьянства». При этом губернатор вменял в обязанность уездным исправникам «по истечении каждого месяца» доставлять сведения о том, «сколько в их районах и кем именно из чинов полиции составлено и передано акцизному надзору протоколов о нарушениях Устава об акцизных сборах, а равно доносить впоследствии, чем кончились эти дела в судебных местах». С грядущими успехами в деятельности по борьбе с пьянством губернатор тесно увязывал дальнейшую карьеру полицейских чиновников: «Результатами означенной их деятельности и степенью проявленного ими в данной области усердия я буду в значительной мере руководствоваться при решении вопросов о награждении чинов полиции и дальнейшем продвижении их по службе». Офицерам полиции (исправникам) следовало побуждать к более активной борьбе c незаконной торговлей алкоголем всех многочисленных деятелей сельского самоуправления. Полицейскому начальству следовало «самым настойчивым образом требовать от волостных старшин и сельских старост, чтобы они оказывали уездной полиции всяческое содействие в деле борьбы с так называемым корчемством». В случае непринятия ими «должных мер против лиц, которые с их ведома занимаются тайною продажей крепких напитков», старшин и старост следовало привлекать к ответственности «за преступное бездействие власти».

Исправникам надлежало внимательно следить за поведением самих борцов против алкоголя. К их нравственному облику предъявлялись особые требования. Ведь «вполне добросовестного исполнения обязанностей можно ожидать только от людей, ведущих трезвый образ жизни». Исходя из этого простого постулата, «те чины полиции и сельские должностные лица, которые сами злоупотребляют спиртными напитками, должны беспощадно изгоняться как элемент негодный и не внушающий доверия». Далее губернатор обращал внимание полиции на соблюдение ряда норм, выполнение которых могло существенно улучшить борьбу против распространения алкоголя. В частности, полиции предписывалось следить за тем, чтобы в пивных лавках не продавали водку и спирт. Повторяя и конкретизируя ранее изданные постановления, губернатор предписывал запретить во всех питейных заведениях «продавать распивочно водку и другие крепкие напитки малолетним и видимо пьяным, а также допускать покупателей напиваться до беспамятства». Следовало пресекать попытки покупателей спиртного приобретать алкоголь в обмен на вещи и продукты. Здесь же «воспрещены всякие игры, бесчинства, сборища публичных женщин и тому подобные злоупотребления против общественной нравственности». Полиции следовало неуклонно пресекать торговлю крепкими спиртными напитками «во время волостных и сельских сходов и разбирательства дел в волостных судах». Полное закрытие казенных винных лавок разрешалось на основании мирских приговоров, в порядке исключения, «но для этого необходимо, чтобы об этом ходатайствовало именно то селение, где данная лавка находится».

В целом можно сказать, что алкоголь и «питейная» культура не только тесно связаны, но и жестко противостоят друг другу. Незамысловатое химическое соединение, называемое в современной литературе алкоголем, несет существенные психофизиологические проблемы для представителя рода homo sapiens. Несколько иная ситуация связана с алкогольной культурой, которая обещает человеку исполнение наиболее заветных желаний, резкий рост могущества и влияния. Человек осуществляет все перечисленные важные для него экзистенциальные потребности на короткое время, расплачиваясь за это возникновением серьезных и многообразных проблем как духовного, так и физиологического характера. Имеются и социально-психологические аспекты данной проблемы, связанные с деструктивной ролью алкоголизма [9, с. 85]. Наиболее существенным сюжетом становится воздействие крестьянской общины, сдерживающей как эгоистические, так и агрессивные черты поведения человека, связанные с самыми древними пластами сознания. Последние, как правило, оказываются недоступны для непосредственного выявления, наблюдения и осмысления, но отчетливо проявляются под воздействием алкоголя. Крестьянский коллектив позволял личности немного расслабиться, удовлетворить не насыщаемую в обыденной жизни потребность в алкоголе только в отмеченные сакральным статусом моменты праздников. Городской уклад жизни позволил архаическим чертам психики в полной мере реализоваться, предоставляя им широкий простор. В качестве подспорья в этом процессе выступала рациональная, хорошо организованная и приносящая существенные прибыли торговля алкоголем.

Эффективность функционирования государственных структур при привлечении инвестиций в регион

economist5 — Sat, 19 Sep 2015 13:11:00 +0000

Государственные структуры, в отличие от коммерческих организаций, призваны решать задачи государственного масштаба в рамках субъектов РФ. Однако несмотря на то, что их задачи не связаны с получением прибыли, эффективность их деятельности как предмета исследования экономической науки заслуживает внимания с точки зрения развития экономики страны и ее политического имиджа [1, 2, 3]. В определенном смысле опыт функционирования государственных структур может быть полезен и частному бизнесу в плане организации труда подчиненных, управления рабочим временем, построения алгоритмов достижения поставленных целей [4, 5]. Рассмотрим структуру функционирования, проблемы и их решения для одного республиканского представительства РФ.

Представительство Республики Коми в Северо-Западном регионе Российской Федерации начало осуществлять свою деятельность в августе 1996 года. Основные задачи данной организации заключаются в осуществлении функций по обеспечению взаимодействия органов государственной власти Республики Коми с федеральными органами государственной власти Северо-Западного федерального округа (СЗФО), а также органами государственной власти субъектов РФ, которые расположены в пределах СЗФО по вопросам, затрагивающим интересы Республики Коми.

Представительство в своей деятельности руководствуется главными законами Российской Федерации, изложенными в Конституции, федеральными законами, иными нормативными правовыми актами Российской Федерации, распоряжениями и указами Президента РФ, распоряжениями и постановлениями Правительства РФ, а также законами и иными нормативно-правовыми актами Республики Коми.

Представительство Республики Коми в Северо-Западном регионе Российской Федерации является юридическим лицом, что определяет ее деятельность. Данная организация располагает собственными счетами, обособленным имуществом, имеет собственный угловой штамп и круглую гербовую печать.

Представительство Республики Коми регулярно принимает участие в крупных международных и межрегиональных форумах, совещаниях, конференциях, а также самостоятельно проводит и инициирует мероприятия с участием представителей иных субъектов Российской Федерации. Например, при участии представительства были проведены такие мероприятия как Дни Республики Коми в Санкт-Петербурге и Ленинградской области, фестиваль творческой молодежи «Связь времен», студенческий форум.

Определенным индикатором работы Представительства Республики Коми по развитию экономических связей является то, что за 2005-2013 годы потенциальные партнеры, привлеченные Представительством, рассматривали возможность инвестиций в проекты на территории республики на общую сумму более 300 миллиардов рублей. За годы работы Представительства значительно увеличился товарооборот Республики Коми с регионами Северо-запада России (более чем в 10 раз). Эта тенденция сохраняется и в настоящее время, что характеризует степень эффективности его работы [6, 7, 8].

В 2012 году Представительством Республики Коми была разработана Ведомственная целевая программа «Содействие в формировании положительного имиджа Республики Коми и продвижение его в СЗФО» (2012-2014 годы), в рамках выполнения которой только за период с января 2013 года по июль 2014 года с экономическим и инвестиционным потенциалом Республики Коми ознакомлены более 450 компаний, среди которых банки, консалтинговые компании, инвестиционные организации, строительные предприятия, промышленные организации, туристические и иные компании.

Только в 2014 году созданы рабочие группы: по реализации инвестиционного проекта ООО «Русские лесные пеллеты – СПб» по созданию в Республике Коми лесоперерабатывающего комплекса по производству пиломатериалов и пеллет на сумму 1 миллиард 153 миллиона рублей; по реализации инвестиционного предложения компании «Превентус-капитал» по утилизации опасных промышленных отходов (сумма инвестиционных вложений компании составляет до 70 млн. рублей). Также привлечен инвестор ООО «Промышленная экотехнология» и реализуется проект по переработке нефтешламов в городе Усинске с общим объемом инвестиций 120 млн. рублей.

За последние 5 лет Представительством Республики Коми совместно с коми землячеством «Неватос» было проведено более 150 крупных мероприятий, в том числе с молодежью, общим охватом более 10 тысяч человек. Представительство тесно сотрудничает с командованием и военнослужащими воинских частей, где проходят службу призывники из Республики Коми, в частности с воинской частью № 75752, где в течение восьми лет прошли службу около 500 солдат из региона.

Представительством осуществляется поиск и внедрение инновационных форм и методов работы. К их числу относится широкое использование современных коммуникационных технологий [9, 10, 11]. Так, например, Представительство совместно с Аппаратом полномочного представителя Президента Российской Федерации в Северо-Западном федеральном округе первым на Северо-западе России организовало видеоконференцию между военнослужащими и их родственниками. В настоящее время видеоконференции широко используются как для презентаций экономического потенциала Республики Коми, так и в качестве площадки для экспертов по обсуждению актуальных вопросов (государственно-частное партнерство, инновации, инвестиции).

В 2010 году впервые в истории Республики Коми организованы гастроли в Сыктывкаре ведущих Санкт-Петербургских театров (Театр «На Литейном» и Театр комедии имени Акимова), в Санкт-Петербурге, театра драмы имени Виктора Савина.

В 2008 по инициативе Представительства Республики Коми впервые делегация дипломатического корпуса Санкт-Петербурга в составе 30 консулов посетила Республику Коми. Эта форма работы была одобрена Министерством иностранных дел России, и сегодня опыт Представительства применяют другие регионы СЗФО. За три последних года Представительство заключило 14 соглашений о сотрудничестве, в том числе с Северо-Западным региональным отделением Российского Союза Туристской индустрии, Финско-Российской торговой палатой.

Деятельность Представительства РК регулярно получает высокую оценку от губернаторов Санкт-Петербурга и Ленинградской области. Было отмечено, что управленческий и организационный механизм, который использует в своей работе Представительство, позволил существенно расширить взаимодействие Санкт-Петербурга и республики Коми по разным направлениям.

Структурно Представительство Республики Коми в Северо-Западном регионе Российской Федерации состоит из нескольких отделов: секретариат, социально-производственный отдел, финансово-экономический отдел и экономический сектор. Общая численность сотрудников Представительства составляет 11 человек.

В целях выполнения работ по обеспечению деятельности Представительства в январе 2013 было создано подведомственное учреждение: государственное казенное учреждение Республики Коми «Управление по обеспечению деятельности Представительства Республики Коми в Северо-Западном регионе Российской Федерации. Общая численность сотрудников ГКУ составляет 25 человек.

В июне 2014 года возникла необходимость организации нового направления работы – взаимодействие со средствами массовой информации Республики Коми, Санкт-Петербурга и Ленинградской области. На работу был принят специалист по связям с общественностью. За прошедшие четыре месяца были достигнуты положительные результаты, а именно, была налажена работа со СМИ Республики Коми, обновлена базовая информация на официальном сайте, создана официальная группа в социальной сети Вконтакте и полные базы данных СМИ Республики Коми, Санкт-Петербурга и Ленинградской области.

Однако в работе пресс-службы наблюдается несколько серьезных проблем, на которых следует остановиться: сайт Представительства уже давно устарел (ввиду редкой и непериодичной работы над его обновлением) и нуждается в полной модернизации, которую необходимо проводить силами профессионалов, разбирающихся в архитектуре создания сайтов для наиболее эффективной организации процедуры привлечения аудитории [12, 13, 14]; средства массовой информации Санкт-Петербурга и Ленинградской области не проявляют желаемого интереса и должной активности (уровень которой устроил бы само Представительство) к различным мероприятиям, проводимым Представительством Республики Коми в Северо-Западном регионе Российской Федерации. В частности, без какого-либо ощутимого внимания осталось и последнее масштабное мероприятие: презентация инновационных проектов Республики Коми в рамках VII Международного инновационного форума [15, 16].

Проблема отсутствия внимания со стороны СМИ может быть обусловлена несколькими факторами: мероприятия, проводимые региональными органами государственной власти не всегда интересны местным средствам массовой информации, либо не подходят по направленности печатного издания или программной политики телевизионных или радио каналов [17, 18, 19]. Возможно, это объясняется недостаточно полными пресс-релизами, предоставленными в редакции или отсутствием личных контактов с журналистами [20, 21].

Пути решения проблемы представляются таковыми: необходимо в кратчайшие сроки наиболее эффективными методами наладить связь с журналистами нескольких профильных изданий Санкт-Петербурга посредством личного участия представителя пресс-службы в крупных международных мероприятиях, проводимых в Санкт-Петербурге, где деятельность Представительства Республики Коми не будет отображена. Также следует наладить систему информационной рассылки, добавить в существующий перечень адресатов рассылки больше профильных изданий [22, 23, 24], а кроме того следует отрегулировать работу с пресс-службами иных Представительств регионов Российской Федерации в Санкт-Петербурге на взаимовыгодной основе. Возможным выходом из ситуации может послужить проведение крупной PR-кампании, организация пресс-тура в Республику Коми или Медиафорума в Санкт-Петербурге, к работе в котором будут приглашены известные журналисты Санкт-Петербурга для обмена опытом с коллегами из республики [25, 26, 27]. Также необходимо при написании пресс-релизов, рассылаемых по СМИ Санкт-Петербурга и Ленинградской области, делать акцент на конкретные детали и деловые предложения, возможности для сотрудничества, которые могут заинтересовать конкретное СМИ, проводить так называемую индивидуальную адресную рассылку [28, 29]. Как показала практика массовая рассылка не целесообразна ввиду своей неэффективности, что предопределяется отношением общества в целом к различной массовой рекламе и предложениям как к спаму, не представляющему интереса для отдельного адресата [30, 31].

Вторая проблема, касающаяся модернизации устаревшей версии официального сайта, находится в процессе решения. Налажены контакты со специалистами, которые в данный момент занимаются реализацией пробной версии нового сайта: разрабатывается фирменный стиль, в рамках традиционной для региона цветовой гаммы, готовится обновленный текст для размещения на страницах [32, 33], а также подбираются фотографии и видео для создания альбомов, различные документы, нормативно-правовая база и отчетность. Презентация нового Интернет-ресурса была запланирована и успешно реализована в 2015 году. Подобные методы продвижения компаний и их мероприятий уже давно зарекомендовали себя как крайне эффективные, что и предопределяет их массовое применение государственными и частными организациями [34, 35].

Подводя итоги, можно прийти к выводу о высокой сложности обеспечения эффективного функционирования государственных структур, наличии задач, требующих квалифицированных кадров. В этом плане общественное мнение о неэффективности работы государственных служащих не находит подтверждения, а обосновано вышеуказанными причинами [36, 37]. Также стоит добавить, что управление государственными компаниями, предприятиями, организациями подчиняется тем же законам экономической науки, что и управление коммерческими фирмами, обосновывая целесообразность совместного рассмотрения проблем государства и частного сектора [38, 39].

Бандитизм

Нуриев Разил Робертович — Mon, 07 Mar 2016 09:01:16 +0000

В любой системе научного знания есть проблемы, интерес к которым является постоянным и не зависит от смены теоретических ориентаций и парадигм. Для уголовного права одной из таких проблем, вне всякого сомнения, является проблема бандитизма[4]. Бандитизм доминировал продолжительное время – с 1997 по 2005 годы.[2]. И в настоящее время преступления, которые совершаются в банде продолжают существовать вместе с совершением преступлении против личности и имущества. По сравнению с 90ыми годами преступления по данной статье Уголовного Кодекса Российской Федераций значительно уменьшились[1]. Это мы видим по статистике, которая приведена ниже в данной работе.

Можно привести много примеров преступлении, совершенных в банде. Из числа таких преступлении одним из ярких является уголовное дело Сергея Цапка. 4 ноября 2010 года в доме фермера С. Аметова было массовое убийство, с которого началось расследование дела банды Сергея Цапка. Поводом для нападения на дом С. Аметов было желание С. Цапка отомстить за смерть своего брата Николая, который был убит в 2002 году. Как ошибочно полагал Сергей Цапок, в смерти его брата был виноват именно С.Аметов.

В нападении на дом Аметова непосредственно участвовали Сергей Цапок и другие члены банды. А именно, Владимир Алексеев, Андрей Быков, Сергей Карпенко, Вячеслав Рябцев, Игорь Черных.

В день убийства у С. Аметова были гости: директор агрофирмы из Ростова- Владимир Мироненко и члены его семьи. Нападавшие об этом знали и, по словам С. Цапка, специально ждали, когда «все выпьют и расслабятся». На С. Аметова и Мироненко члены банды напали, когда они играли в бильярд в бане. Мироненко был убит, а Аметова Цапок ранил ножом. После этого, его вытащили из бани в комнату и на его глазах расправились с другими членами его семьи, а также гостями. Трупы сложили в кучу, положили поверх еще живую девятимесячную внучку Аметова, облили бензином и подожгли.

Среди убитых также была, зашедшая в гости С. Аметовау, соседка Наталья Касьянова и ее 14-летний сын Павел. В результате данного нападения жертвами нападения стали 12 человек. После начала следствия по данному уголовному делу три фигуранта, находясь в СИЗО, покончили жизнь самоубийством. Организатор Сергей Цапок был приговорен к пожизненному заключению, но 7 июля он был найден мертвым в одиночной камере СИЗО № 1 Краснодара. На основе данного примера можно сказать, что жертвами преступлении данного рода больше. Данные преступные группировки являются опасными и они причиняют больше вреда как обществу, так и государству.

Следует отметить, что результаты изучения судебной практики показывают достаточно высокий процент оправдательных приговоров по статье бандитизм в сравнении, например, с преступлениями против собственности или личности. [3]. По данным Судебного департамента при Верховном Суде РФ, в России за 2009 год, по ст. 209 УК РФ осуждены 147 человек, в 2010 году – 142 человек, в 2011 – 170 человек, в 2012 году – 114 человек, 2013. – 114 чел., 2014 – 70 человек, за 1 полугодие 2015 года – 45 человек. На самом деле, есть некоторые проблемы при выявлении фактов совершения рассматриваемых преступлений, а также ошибки в ходе расследования уголовного дела. Например, большие промежутки времени между моментами фиксации группы нападения, и идентификации членов банды, и, соответственно, последующей квалификации противоправного деяния. Чтобы решить эти проблемы необходимо внести дополнения в Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 17 января 1997 г. N 1 «О практике применения судами законодательства об ответственности за бандитизм» и к статье 209 Уголовного кодекса, которые бы восполнили эти пробелы.

Таким образом, бандитизм считается более опасной формой преступной деятельности, в сравнении с совершением преступления одним лицом [5]. И поэтому решением данной проблемы являются: создание государством на федеральном уровне, отделов и служб, координации политики по борьбе с бандитизмом; развития идей о предупреждении насилия со стороны бандитских групп на региональном и местном уровнях; участие общества в осуществлении политики по борьбе с организованной преступностью и бандитизмом в частности; более углубленное изучение вопроса о преследования за принадлежность к бандам; осуществлении защиты свидетелей и других лиц, которые помогают в борьбе с организованной преступностью; создание централизованных структур, с органом по борьбе с организованной преступностью и бандитизмом в частности. Эти способы позволили бы сократить бандитизм.