Исследование проблемы представительства на исторических и современных срезах обладает рядом преимуществ, позволяющих глубже и обстоятельнее раскрыть важнейшие черты одного из древ­нейших правовых институтов: природу, становление, эволюцию и развитие представительства как многопланового и сложного юри­дического явления, которое по сей день не утратило теоретического и практического значения.

Более того, в условиях демократического правового государства, свободной рыночной экономики, возрастания роли судебной защи­ты материальных и нематериальных прав физических и юридиче­ских лиц роль представительства как гарантии в механизме правоохраны и правозащиты будет возрастать.

Знание же природы, истории становления и развития института предста­вительства позволяет усовершенствовать материально-правовые слагаемые названного института и таким путем сделать его более эффективным в правоприменительной практике, использовать его преимущества для охраны и защиты жизненных благ и ценностей человека и гражданина, а также юридических лиц.

Все эти факторы и обусловливают необходимость многомерного подхода к изучению представительства в российском гражданском праве. Такого рода многомерность как раз и видится в сочетании двух уровней исследования представительства: историче­ского и современного. Об этом и пойдет речь далее.

На первых ступенях юридического развития всякого народа, когда правовые нормы настолько просты и не­сложны, что доступны пониманию всех и каждого, тяжущиеся имеют возможность вести свои дела лично, не прибегая к посто­ронней помощи [1].

Однако с развитием культуры жизненные отношения становятся разнообразнее и сложнее, а вместе с тем усложняются и соответст­вующие юридические нормы. Знание и применение их становится затруднительным для большинства граждан, а тяжущиеся, не обла­дая специальной подготовкой, сами уже не в состоянии вести свои дела, им необходима помощь человека, хорошо знающего поста­новления материального права и формы процесса, то есть появляется потребность в особом классе лиц, который бы специально занимался изучением права и мог оказывать нуждающимся юридическую помощь или правозаступничество.

В гражданском праве Древнего Рима стороны долго не могли воз­лагать на третьих лиц защиту своих интересов, поскольку они должны были выступать лично [2, с. 76]. Только впоследствии из этого пра­вила были допущены исключения в отношении опекунов и лиц, попавших в плен.

Первоначально было лишь непрямое представительство, то есть действия лица не от имени представляемой стороны, а от собственного имени представителя, но за свой счет. Основани­ем допущения этой формы представительства служила неспособ­ность лиц выступать в процессе в силу возраста, пола, состояния здоровья и иных причин. И только в формулярном процессе ин­ститут представительства получил признание по существу [3, с. 78].

Здесь представители открыто выступали со стороны дееспособ­ных лиц под именем когниторов. Это поручение они получали от заинтересованной стороны (dominus litis) и назначались последней. Дальнейшее развитие представительства и более простой его формы связано с назначением процессуального представителя-прокура­тора. К устному содействию сторонам допускались также адвока­ты, но без представительства в собственном смысле.

До возникновения и утверждения института представительства обязанность лично присутствовать на процессе обусловливалась еще и тем, что производство в суде было письменным, основыва­лось на документах, свидетельских показаниях, в том числе пись­менных объяснениях тяжущихся, отражавших их позицию по делу, требования, основанные на законах.

Стоит сказать, что для составления такого рода документов требовались знания и умение, которые в Древней Греции привели к появлению логогра­фов, специально занимавшихся подготовкой объяснений для суда по поручению соответствующей стороны. Можно сказать, что это была опосредство­ванная форма представительства, его своеобразное пер­вое появление в Древней Греции.

А в Древнем Риме представительство проистекало из патроната, являвшегося особым институтом римского права. Он заключался в том, что римский гражданин, став патроном чужезем­ца, который становился в положение клиента, оказывал последнему правовую помощь, совершал в его интересах сделки, защищал пе­ред римским судом. При этом патрон действовал не как предста­витель чужеземца, а как защитник его интересов.

Иной смысл в понятие «патрон» вкладывает Ю. Ф. Лубшев, ут­верждающий, что определенное лицо могло быть принято в род римского гражданина на правах, равных родственникам [4, с. 69]. Действи­тельно, древнейшая римская семья, так называемая агнатическая семья, представляла собою союз людей, объединенных не кровной связью, а подчинением власти одного и того же домовладыки – paterfamilias. В древнейшее время только он был носителем право­способности в сфере частного права, а члены семьи правоспособ­ности не имели.

Во всяком случае юридическим родством была не кровная, ког­натическая связь, а основанная на власти и подчинении связь агна­тическая. Естественно, что патерфамилиас был вправе представ­лять интересы семьи и ее членов в суде, но это не было наемное представительство, а родственное [5, с. 18 ].

Между тем патрон и патронат в Древнем Риме появились зна­чительно позже и означали, с одной стороны, лицо, осуществляю­щее патронат [6, с. 429], а с другой – особую форму представительства, фак­тически устанавливавшую зависимость неполноправных или бедных граждан от богатых. Следовательно, в Древнем Риме патрон вы­ступал прежде всего как покровитель.

Как видим, даже в Древнем Риме патрон и патронат изначально никак не увязывали с  представительством. Во многих странах Европы патрон как субъект представительства появился значительно позже. Это произошло тогда, когда патроны получили право выполнять те же функции, что и адвокаты, то есть и возмож­ность представлять стороны в процессе, а слово «патрон» начало вытесняться новым термином «прокуратор».

Однако за много веков до этого, еще во времена Римской рес­публики, произошло событие, сыгравшее позитивную роль в разви­тии представительства: адвокатура выделилась как со­ставная часть представительства. Адвокатское сословие постепенно получило характер особой корпорации при суде. В законах импе­раторов наряду с адвокатами упоминаются и поверенные (procura­tors), которые отдельного сословия не составляли, но получали право выступать в суде.

Таким образом, представительство обрело статус самостоятель­ного правового института и отдельного вида дея­тельности, благодаря чему расширился круг субъектов, которые бы­ли вправе по поручению представлять чужие интересы.

Иначе говоря, к рассматриваемому времени институт представительства эволюционировал в отношении граждан, являв­шихся истцом и ответчиком в суде. Выразилось это в том, что, во-первых, каждый гражданин получил возможность вести свое дело в суде как лично, так и с помощью другого лица, представителя, ко­торый замещал его в судебном процессе. Во-вторых, в качестве представителей в суде могли участвовать различные субъекты, а не только адвокаты.

Стоит сказать, что эволюции представительства в субъект­ном плане благоприятствовало следующее обстоятельство. Если в отношении гражданина можно было требовать и обеспечить лич­ную явку в суд, то данное требование становилось невыполнимым, когда стороной судебного процесса были юридические лица, на­пример, государство, его структурные подразделения, церковь, мо­настырь и т. д. В таких случаях интересы перечисленных субъектов процесса могли представлять только уполномоченные на то лица: доверенное лицо короля, князя, церкви, монастыря (старосты, на­стоятели, монахи), знавшие законы. Это было представительство юридических лиц.

Именно институты родственного представительства и представи­тельство юридических лиц, как подчеркивается в юридической нау­ке, расчистили путь для наемного представительства. Это хроноло­гически совпало с формированием феодальных государств на евро­пейском континенте (XIII-XVII вв.). Но обратимся к истории России.

Стоит отметить, что до середины 1860-х годов в Российской империи действовали стряпчие, ходатаи, заступники, поверенные, которые выполняли функ­ции представительства. Свод законов Российской импе­рии ненадлежащим образом регулировал институт представи­тельства. Своей обособленной организации у поверенных не существовало, требования образовательного и нравственного цензов к ним не применялись, контроль и надзор за их дея­тельностью не осуществлялся, а фактически профессию ходатаев осуществ­ляли лица, не только не имеющие юридического образования, но и просто отсутствием должного общего образования [7, с.76].

Накануне судебной реформы 1864 г. внутреннее состояние института поверенных мало чем отличалось от прежнего, если иметь в виду, что ходатаи по делам являлись порождением господствовав­шей в то время инквизиционной системы процесса, их деятель­ность еще больше дискредитировала правосудие в глазах общест­венного мнения.

Прогрессивные общественные круги в стране все более осознава­ли необходимость реформирования института представительства. Однако этому противились российские самодержцы, кото­рые боялись и не желали реформировать данный институт [8, с.4]. Тем не менее даже в таких трудных условиях в 60-х гг. XIX в. в России удалось учредить новую профессиональную адвокатуру.

Вот как эти вопросы урегулировало «Учреждение судебных установлений» от 20 ноября 1864 г. Во введении к нему указывалось,  что судебная власть распространяется на лиц всех сословий и на все дела: гражданские и уголовные (статья 2) [9, с. 257]. А раздел IX «Учрежде­ния судебных установлений» определял круг лиц, состоявших при  судебных местах. В числе таковых указывались и присяжные поверенные, которые по избранию или назначению занимались делами тяжущихся, обвиняемых, других лиц (ст. 353).

Еще одним немаловажным этапом процесса эволюции института представительства, а именно создание его базы с определенными составными элементами преемст­венности, связан с видом систематизации советского гражданского законо­дательства, начавшейся в 1922 году. В данный период развития ин­ститута представительства выделяется кодификация советского гражданского и гражданского процессуального права 1960-х гг.

Ровно также как и Гражданский кодекс РСФСР,  Гражданский процессуальный кодекс РСФСР 1964 года посвятили большинство норм регламентации института представительства и таким образом путем интегрировали основы регулирующих его норм права и создания межотраслевого цивилистического института представительства. Данного рода отношения межотраслевой интеграции норм права, регулирующих институт представительства, с превалирующей силой обозначил себя после развала СССР и создания бывшими союзными республиками суверенных и независимых государств, начавших осуществление как судебных, так и судебно-правовых реформ, созданию новой национальной правовой системы.

Впервые на этот путь вступила Россия, высшая представительная власть которой 12 декабря 1993 года приняла Конституцию Российской Федерации и 24 октября 1991 года утверди­ла Концепцию судебной реформы в РСФСР. С помощью чего была подготовлена фундаментальная правовая основа для реформы россий­ской базы законодательства и создания национального права в новых как экономических, так политических и социальных условиях. Одним из пер­вых законов значится и ГК Российской Федерации 1996 года, сохранивший и усовершенствовающий институт представительства.

1. Барихин А. Б. Большой   юридический   энциклопедический   словарь А. Б.. Барихин. – М.: Книжный мир, 2000.
2. Гаврилов С. Н. Адвокатура в Российской Федерации / С.. Н. Гаврилов. – М., 2000.
3. Колоколова Э. Е. Адвокат – представитель в гражданском процессе / Э. Е. Колоколова. – М., 2004.
4. Лубшев Ю. Ф. Адвокатура в России / Ю. Ф. Лубашев. – М., 2001.
5. Мартынчик Е. Г., Колоколова Э. Е. Российская адвока­тура на переломе веков (сравнительно правовое исследование) // Адвокатская практика. 2001, № 2.
6. Новицкий И. Б., Перетерский И. С. Римское частное право / И. Б. Новицкий, И. С. Перетерский. – М.: Юристь, 2006.
7. Титов Ю. П. Хрестоматия по истории государства и права / Ю. П. Титов. – М., 2002.
8. Черкасова Н. В. Образование и развитие адвокатуры в России // Закономерно­сти возникновения и развития политико-юридических идей и институтов. – М.: Изд-во АН СССР, 1986.

Все статьи автора «Kryuchkov Maxim»